Никодимов, под неусыпным наблюдением Карпова, оперуполномоченного и старшины милиции, сидел в кабинете Дегтярева. Нагло поблескивал маленькими острыми глазками, говорил лениво растягивая слова:

— Никогда бы не поверил, что у нас в стране могут хватать на улице ни в чем неповинных людей, обыскивать, тащить в прокуратуру, держать под стражей… Ну, ничего, вас за это по головке не погладят. Над вами тоже начальство есть.

«Хоть бы скорей вернулся Кирилл Михайлович! — тоскливо думал Валерий. — Узнать бы, нашел ли он деньги? А то, черт его знает этого Никодимова. Может, правда, ни в чем не виноват!»

Когда, наконец, открылась дверь и в кабинет вошел Дегтярев, Карпов вздохнул с облегчением. «Видимо, обыск ничего не дал», — мельком взглянув на Валерия, понял Дегтярев.

— Вот все, что обнаружено у Никодимова, — Карпов подвинул Дегтяреву блокнот, пачку папирос, носовой платок, ключи, пять бумажных рублей, несколько медных монет и зажигалку.

Дегтярев повертел в руках зажигалку. Редкая штучка. С газовым баллончиком. На зажигалке мелко выгравирована надпись. Взял лупу, прочел:

— Подарок?

— К сожалению, мне таких подарков никто не делает. Купил у какого-то парнишки в Столешниковом переулке. Последнюю десятку потратил. Очень уж понравилась.

Спрашивать о деньгах, которые передала ему Исаева, не стоит. Все равно не скажет. Сразу видно — стреляный воробей.

— Что вы делали у Исаевой?

Ответил без запинки:

— Зашел поздравить с близким новосельем.

— Вы всегда ходите поздравлять будущих новоселов?

— Когда есть свободное время. Сегодня, например, заходил еще к соседям Исаевой. Нас ведь со школьной скамьи учат вниманию и заботе о людях. — Никодимов переходит в наступление. — Думаете, я не понимаю, что вы подозреваете меня во взяточничестве?

— Думаю, понимаете, — соглашается Кирилл.

В голосе Никодимова снисхождение и издевка:

— Трудная у вас работа, товарищ следователь. Каждого в преступлении подозревать — жить не захочется.

Наглость — вроде камуфляжа. Немало преступников ею прикрывается. До поры, до времени. Пока не убедятся, что следователь располагает вескими доказательствами их вины. Сейчас Дегтярев этими доказательствами еще не располагает. Что ж, пусть Никодимов покуражится.

— Если вы ни в чем не виноваты, почему бросились бежать, когда увидели меня?

— Испугался. Извиняюсь, конечно, принял вас за грабителя. Переулок темный. Никого нет. Самому неприятно, что так нехорошо о вас подумал. Но знаете поговорку — у страха глаза велики.

Валерий с отвращением смотрит на Никодимова: «До чего похож на крысу! Жирную, злую, остромордую крысу…»

— Зачем вам понадобилось забираться в разрушенный дом? — спрашивает Дегтярев. — Это уж совсем нелогично. Там грабителю легче всего было с вами разделаться.

— Человек в состоянии аффекта плохо соображает. Бывают такие психологические выверты, сам Фрейд не мог бы разобраться. Но ведь вы не будете отрицать, товарищ следователь, что как только я понял, с кем имею дело, — тут же сдался. Не оказал ни малейшего сопротивления. А бегаете вы здорово…

— Да и вы почти спринтер, — усмехнулся Дегтярев, — Подпишите, пожалуйста, протокол допроса.

Никодимов небрежно расписался. Встал.

— Я могу идти?

— Можете. Видимо, произошло недоразумение. Все же попрошу вас послезавтра утром явиться в прокуратуру. К тому времени мы окончательно разберемся.

У Никодимова дрогнули веки. Странные веки, почти без ресниц. Голос прозвучал менее нагло, чем прежде:

— Вещи вы мне вернете?

— Все, кроме зажигалки и блокнота.

Никодимов сам не знал, как у него сорвалось:

— Понятно! Кто захочет вернуть такую зажигалку!

Валерий, багрово покраснев, вскочил и шагнул к Никодимову. Но тут же опомнился и снова сел. Никодимов, разом потеряв весь апломб, съежился, отступил к двери, не смея взглянуть на Дегтярева. Кирилл снова, как тогда, когда бежал по переулку, почувствовал острую боль в сердце. Но он слишком привык владеть собой. Пожалуй, одна лишь Наташа могла бы заметить, как трудно ему это сейчас далось.

— Извините, — растягивая губы в жалкую улыбку, проговорил Никодимов. — Разрешите идти?

— Идите.

Дверь за Никодимовым закрылась. Кирилл встал, распахнул окно, закурил, несколько секунд подержал в руках зажженную спичку.

— Кирилл Михайлович, простудитесь…

— Не простужусь! — Дегтярев закрыл окно. — Надо было подать знак оперуполномоченным, что Никодимов ушел.

— Куда этот мерзавец девал деньги? Ведь взял же он у Исаевой, правда?

— Взял. Не исключена возможность, что сообщник ждал его около развалин. С другой стороны дома. Никодимов мог успеть передать деньги, не заметив, что выронил при этом десятку.