I И вовсе я не была такой уж «черной овцой» в семье, — сказала ей как-то раз за ужином Сид, раскладывая по тарелкам покупную лазанью. — Мои родители убедили меня, что главная цель женщины — замужество, и я послушно вышла замуж. Прежде всего, чтобы доставить им удовольствие. Мой муж, если так можно выразиться, взял меня исключительно «за красоту», а потом долго отучал от плебейских привычек и простонародного произношения. Ну и отучил — на свою голову. Я познакомилась со многими людьми из общества, в том числе с известными модельерами, и занялась модельным бизнесом. И не без успеха.

Одетта подумала, что Сид скромничает. В свое время ее имя гремело.

Сид грустно улыбнулась, и глаза у нее затуманились.

— Ну вот. А потом меня нашел Джоб. По журнальной обложке, я так полагаю. Он был младше меня лет на десять, и его группа «Маска» находилась тогда в зените славы. В общем, он влюбился в меня как сумасшедший и стал в прямом смысле засыпать цветами. Его даже пятеро моих детей не смущали. — Тут Сид едва заметно улыбнулась. — Что же касается меня, то я полюбила его далеко не сразу, так что мой уход от мужа был хорошо продуман и взвешен. Детей же я собиралась забрать, но не подумала о том, что муж подаст на меня в суд и суд оставит детей ему. Ну а потом началась вся эта шумиха в прессе и… Короче, детей я потеряла… — Сид смахнула с ресниц набежавшие слезы, достала бумажный носовой платок и высморкалась. — Глупо реветь, когда с тех пор прошло столько лет, верно? — Тут Сид неожиданно перешла на деловой тон и сказала: — Отвези-ка меня, милочка, в Одбинс. У нас кончилось виски, а мне сейчас необходимо выпить…

Эта просьба не была чем-то из ряда вон. Довольно часто они срывались с места и ехали в ночной магазин за выпивкой. Сид ничего не стоило прикончить за ужином полбутылки виски и отполировать этот напиток бутылкой французского красного спиртного.

— Я жутко боюсь стать такой, как Джоб, — призналась она Одетте, когда они часом позже возвращались на ферму. — И по этой причине никогда не держу дома больше одной бутылки крепкого спиртного.

Хотя Одетта считала, что все это самообман и Сид пьет, как матрос, от комментариев она воздержалась. Сид была человеком несдержанным, и услышать от нее что-нибудь вроде: «Ты не забыла, милочка, кто здесь босс?» — можно было в любую минуту.

Электрик все никак к ней не шел, и Одетта решила исследовать состояние проводки самостоятельно. Поскольку Одетта в свое время трудилась в магазине электротоваров своего папаши и малость разбиралась в проводке и тому подобных вещах, она выкатила из гаража Джоба автомобиль и сгоняла в городишко Чакфилд. Закупив на последние деньги розетки и прочие необходимые материалы, она все на совесть отремонтировала и могла бы по праву гордиться проведенной работой, если бы… если бы от этого был хоть какой-то эффект. Наоборот, ей стало казаться, что единственный паршивый обогреватель, нагревавший воду в ванне, после ремонта стал работать еще хуже, чем прежде.

К сожалению, обдумать этот феномен времени у нее не было.

— Одетта? Ты где это шлялась, хотела бы я знать? — крикнула с улицы Сид. — Я же просила тебя: в три часа сидеть за рулем и ждать меня.

Одетта отвезла хозяйку на могилу Джоба на кладбище в Брайтоне, и Сид вернулась в машину вся в слезах.

— Опять эти фаны все надгробие исписали, — всхлипнув сказала она. — Я понимаю, конечно, что они тоже его любили, но надгробие-то испорчено…

В тот вечер Сид выпила больше, чем обычно, и ее, что называется, прорвало. Она рассказала Одетте все — об их с Джобом свадьбе, о его запоях, депрессиях, приступах ревности и неожиданном уходе из группы.

— Я обожала его, Одди, но и ненавидела тоже. Из-за него я потеряла детей. А еще он устраивал мне скандалы — безобразные сцены с криком, битьем посуды и побоями. Нас удерживало вместе одно — страсть. Она буквально сжигала нас — и когда мы были вместе, и когда врозь, и так продолжалось до тех пор, пока Джоб не умер. А вот я осталась жива и все еще не могу от нее избавиться. — С этими словами Сид в очередной раз отхлебнула прямо из бутылки.

Она смахнула слезы, высморкалась и одарила Одетту неожиданно теплым взглядом.

— Эльза кое-что рассказывала мне о том, как с тобой обошелся Калум, и о чувствах, которые ты к нему питала. Скажи, эта страсть по-прежнему тебя тревожит?

Одетта отвела глаза в сторону и сжала губы.

«И как только Эльза посмела рассказать об этом матери? — подумала она. — Да и Сид тоже хороша». Кто, в конце концов, дал им право копаться у нее в душе, когда она сама на это не решается, поскольку страшно этого боится?

— Главное, не допустить, чтобы страсть разрушала человека, направить ее действие в созидательное русло, — наставительно сказала Сид, беря со стола большой розовый кристалл кварца, который в соответствии с религией дзен должен был концентрировать и направлять положительные энергии, и глядя сквозь него на Одетту. — А для этого необходимо научиться управлять ее токами.

«Опять ее понесло, — с все возрастающей злостью думала Одетта. — Пусть лучше прибережет свой пыл для клиенток из Интернета!»

— Неужели ты не понимаешь, что тебя послала сюда сама судьба? — продолжала между тем гнуть свое Сид. — И ты оказалась здесь по той только причине, что здесь оказался Калум. Ну а коли так, ты должна действовать. Необходимо использовать свою страсть конструктивно, пока она не разрушила тебя, как разрушила Джоба.

И тут на Одетту словно снизошло озарение. Она вспомнила недавний разговор и, как ей показалось, поняла, по какой причине Сид его завела.