Брови у Лидии выгнулись, как два вопросительных знака.

— Как-то все это странно. Вы уверены, что он сказал именно это?

— Короче, Калум был полон секретов и недомолвок, — решила не тянуть резину Джун. — У тебя что — должно было состояться с ним тайное свидание?

— Вы что — с ума сошли? — Тут Лидия неожиданно расхохоталась. — Просто Калум хотел поговорить со мной относительно предстоящих свадебных торжеств.

Одетта готова была покаясться, что разговор у них должен был состояться на другую тему. В следующую минуту, правда, Лидия сделала заявление, которое поколебало ее уверенность.

— Калум сказал, что, возможно, согласится предоставить в наше распоряжение свое поместье Фермонсо-холл, — проговорила она, вся лучась от радости. — Это такое щедрое предложение. Я на седьмом небе от счастья. Фин, естественно, ничего пока об этом не знает. Да и зачем ему говорить? Вдруг Калум передумает. У него семь пятниц на неделе…

Одетта стала смотреть в окно, чтобы никто не видел выступивших у нее на глазах слез радости. Слава богу, у Калума и Лидии пока что ничего нет!

— Но мне казалось, вы уже договорились с музеем «Уильям энд Мэри» о проведении свадебных торжеств, — заметила Элли.

— Это так, но у меня в последнее время желание справлять свадьбу среди древних реликвий что-то пропало, — сморщила носик Лидия. — И что может быть шикарней свадьбы в загородном поместье?

— Неужели Фермонсо-холл отремонтируют уже ко дню вашей свадьбы? — удивилась Джун. — Я слышала, он в ужасном состоянии.

— Я лично его не видела, — пожала плечами Лидия, — но говорят, это совершенно грандиозное здание, и вовсе не такое запушенное, как тебе кажется.

Одетта подумала, что ей тоже очень хочется увидеть Фермонсо-холл. С тех пор, как она впервые услышала о проекте Калума, она себе места не находила от любопытства.

— А почему бы нам не отправиться туда прямо сегодня? — спросила она, взглянув на Эльзу. — Ты вроде говорила, что он неподалеку. Заодно и прогуляемся.

— Не думаю, что это удачная мысль… — протянула Эльза. — Говорят, новые владельцы весьма ревниво оберегают свои владения и никого туда не пускают.

— Нет уж, мы обязательно туда пойдем! — Лидия была в восторге от этой затеи. — Ведь новый владелец поместья — Калум. Вы что, забыли? А ведь он практически уже мой родственник.

«И практически твой любовник», — захотелось добавить Одетте. Неожиданно она поняла, что эта мысль начинает ей даже нравиться — в определенном, извращенном смысле, конечно. Поскольку в последнее время положительными эмоциями жизнь ее не баловала, она стала находить радость даже в собственных страданиях.

Одетта отправилась гулять по участку и забрела на мельницу, где обнаружила помещения, которые, казалось, никто никогда не посещал и не убирал. Она не заметила, как на мельницу вслед за ней зашла Сид и, прислонившись к дверному косяку, стала за ней наблюдать. Одетта увидела ее только в последнюю минуту, когда повернулась к двери, чтобы уйти.

— Вот ты куда забралась, Одетта, детка, — сказала Сид. Она была одета в странный костюм, состоявший из шелковой пижамы, цыганской шали и резиновых сапог. — Что ж, я рада, что ты увидела эти апартаменты, поскольку мне лично они очень дороги. Здесь, — тут она обвела рукой завешанный паутиной просторный зал, — начинается царство моего покойного Джоба. При жизни он никого сюда не допускал. Даже меня. Это было его убежище, и он так хорошо меня выдрессировал, что я и теперь, после его смерти, бываю здесь крайне редко.

— Жалко, что столько места пропадает впустую, — сказала Одетта.

— Ты права. Этим комнатам просто необходимо, чтобы их снова обжили. Хочешь взглянуть на жилище Джоба? — предложила Сид.

Женщины поднялись по лестнице в чердачное помещение — пыльное и захламленное. Впрочем, здесь были не одни только хлам и мусор. У стены стояли большой телевизор и мощная стереосистема, а в боковой пристройке скрывались холодильник и микроволновая печь.

Одетта заглянула и в ванную — уж осматривать так осматривать — и решила, что сантехника, в общем, еще очень даже ничего себе.

— А теперь заглянем в его спальню, — сказала Сид и потащила Одетту за собой наверх по еще более узкой и рассохшейся лестнице.

Это было совсем уже крохотное помещение, большую часть которого занимала двуспальная кровать. Между тем Сид дожидалась ее у перил еще одной, весьма ненадежной с виду лестницы.

— Нас ждет последнее восхождение — и самое опасное, — сказала она.

Они поднялись по скрипучей лесенке на самый верх, где ничего, кроме пыли и трухлявых балок, не было.