Шрифт:
Он украдкой взглянул на Селию и подумал, что блеск ее юности уже омрачен горем; еще никогда в жизни ему не приходилось быть поверенным первой сердечной драмы молодой девушки.
«Бедная милая девочка», — подумал он, охваченный искренней симпатией, и, поддавшись порыву, пожал ее руку. Он сказал несколько грубовато, чтобы скрыть свое сочувствие:
— И все-таки поедемте, будьте молодцом!
Селия посмотрела на него глазами, полными слез.
— Хорошо, я поеду.
Доктор Уоллес облегченно вздохнул, и они поехали.
Ехали молча, каждый думал о своем. На одном из перекрестков доктор вынужден был замедлить ход из-за сильного движения. Селия внезапно схватила его руку.
Из самой гущи автомобилей, размахивая большим желтым плакатом, на котором огромными буквами было написано: «Трагическая смерть молодого лорда» — вынырнул газетчик и пробежал мимо крича:
— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск!
Глава XIII
— Купите, пожалуйста, купите газету! — прошептала она дрожащими губами.
Доктор Уоллес послушно замедлил ход и знаком подозвал к себе газетчика. Он быстро пробежал глазами заглавную строку и нарочито равнодушным тоном сказал:
— О, как неприятно! Это младший брат лорда Хайса, Роберт Брекенридж.
Селия ничего не ответила; она откинулась на спинку сидения и закрыла глаза.
Брат Ричарда, которого он так любил и благодаря которому судьба столкнула их — ее и Хайса!..
Закрыв глаза, она стала перебирать в памяти события последних недель: Роберт Брекенридж на коленях у стола в доме ее брата; Роберт глядит на нее в упор и говорит ей, что он хотел застрелиться… потом Ричард говорит о нем с такой любовью: «Мой младший братец… Роберт еще так молод!»
В ее усталом от волнения мозгу мелькнуло воспоминание о черной жемчужине, которую нашел Рикки. Если Роберт, действительно, застрелил Лоринга, то теперь он дорогой ценой заплатил за это преступление, но и другие заплатили тоже!
Автомобиль завернул на Сент-Джемс-сквер и остановился около дома Хайса.
Очутившись на тротуаре у подъезда дома, Селия в нерешительности остановилась.
— Я не могу, — задыхаясь, сказала она. — Я не могу сейчас видеть Ричарда. Он, может быть, уже знает о случившемся — и так как это произошло из-за моего брата, он, вероятно, не захочет меня видеть.
С этими словами она подозвала такси и исчезла так быстро, что доктор Уоллес не успел остановить ее.
Он долго глядел ей вслед, погруженный в глубокую задумчивость: может быть, она права; может быть, Хайсу было бы, действительно, очень тяжело видеть ее именно теперь…
Доктор Уоллес позвонил и поднялся в комнату Хайса. Ричард спал, у него был усталый и изможденный вид, казалось, в нем не осталось и следа той изумительной жизненной энергии, которой он обладал раньше.
— Постарайтесь, пожалуйста, чтобы он каким-нибудь образом не узнал о смерти брата, — посоветовал доктор Уоллес сиделке, — я еще зайду сегодня вечером.
Селия остановила такси на Пикадилли и оттуда пошла пешком. Ее мысли все время возвращались к Ричарду. Конечно, он не захотел бы ее видеть теперь — именно теперь меньше, чем когда бы то ни было!
Селии казалось, что в ее жизни не осталось ничего счастливого и радостного; у нее не было ни пенса за душой, не было никого близкого, кто бы любил ее; и была только видимость работы, которая должна была дать ей средства к существованию.
Она доехала по пневматической железной дороге до Хаммер-смита и, поднявшись в квартиру Твайна, застала Сисси в обществе очень изящного и очень симпатичного молодого человека. Сисси разливала чай, а молодой человек глядел на нее взором, в котором светилось обожание, и счастливая улыбка играла на его губах.
Немного позже, когда молодые девушки переодевались в комнате Сисси, она разоткровенничалась:
— Не правда ли, Филипп очень милый? — спросила она. — Мы… Я думаю, вы сразу догадались, в чем дело?
— Вы выходите за него замуж? — спросила Селия.
Сисси кивнула.
— Да, как только мы приобретем маленький домик. Вы знаете, я встречалась со многими, у меня была уйма знакомых, но как только я увидела Филиппа, я сейчас же почувствовала, что люблю его, и он тоже. Вы, вообще, верите в любовь с первого взгляда?