Она склонилась к нему и, очень осторожно приподняв его голову, прижала ее к своей груди; у него был вид крепко спящего и вполне здорового человека — нигде не было видно следов ранения.

Сердце Селии обливалось кровью, но плакать она не могла. Бессознательно она стала тихонько раскачиваться, убаюкивая его, как маленького ребенка, и нежно нашептывая ему на ухо:

— Дикки, Дикки… мой милый, любимый!..

Но веки Хайса не дрогнули; его губы были по-прежнему плотно сжаты; руки безжизненно раскинуты.

Мертвую тишину, царившую вокруг, прорезал оглушительный звонок у входной двери.

Селия вздрогнула, но не двинулась с места, не зная, что предпринять. За дверью послышались тяжелые шаги, и с площадки лестницы раздался мужской голос:

— Констебль на посту заметил, что входная дверь в вашем доме распахнута настежь и…

— Идите скорее сюда, в освещенную комнату, — закричала Селия.

Высокий молодой полисмен показался на пороге. Он на мгновенье остановился, затем подошел к Хайсу и наклонился над ним.

— Кто это сделал? — резко спросил он Селию.

— О, я не знаю, я ничего не знаю, — растерянно пробормотала она, — но, ради Бога, вызовите как можно скорее доктора! Я не могла дозвониться. Доктор Уоллес, Мейфер, девяносто три сорок восемь.

Констебль подошел к телефону и позвонил.

— Говорят из дома лорда Хайса, — сказал он, — пожалуйста, приходите немедленно… говорит полицейский констебль.

Селия продолжала неподвижно сидеть на полу, склонившись к Хайсу и обвив руками его голову.

— Кто еще есть в доме? — спросил констебль.

Селия неопределенно взглянула на него и покачала головой.

Ей показалось, что прошла целая вечность до тех пор, пока она услышала голос доктора Уоллеса. В действительности же прошло не больше пяти минут.

Он подошел к Селии и, опустившись около нее на колени, очень мягко сказал:

— Передайте его теперь мне, пожалуйста! — Он осторожно разжал руки Селии и, поддерживая голову Хайса, положил руку Селии к себе на плечо.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы отдохнули немного вот там, в том кресле, и выпейте немного коньяка, пожалуйста! Вы ведь это сделаете? Я говорю это потому, что мне потом понадобится ваша помощь.

Все время, пока доктор Уоллес говорил с Селией, он не спускал глаз с Хайса. Когда она опустилась в кресло, он знаком подозвал полисмена и они вдвоем, очень осторожно, подняли Хайса с пола и перенесли на кровать. Как только его голова коснулась подушки, у доктора Уоллеса вырвалось восклицание, которое он постарался подавить: кровь, просочившись сквозь густые волосы Хайса, образовала большое пятно вокруг его головы.

Доктор Уоллес внимательно осмотрел рану, затем, с совершенно не изменившимся лицом, стараясь подавить волнение, подошел к телефону и, назвав номер, взглянул на Селию. Ее глаза молили его сказать ей правду; он ободряюще кивнул ей и откровенно заявил:

— Я хочу позвать сюда сэра Марселя Лайна, если это только удастся. Он большой специалист в этих делах. Лорд Хайс получил тяжелое ранение… Алло, алло!… да… говорит… Филипп Уоллес из дома лорда Хайса… С лордом Хайсом случилось несчастье… положение очень серьезное… если бы вы могли приехать…

Он повесил трубку и, облегченно вздохнув, обернулся к Селии:

— Сейчас приедет великий человек, это отлично.

— Я послал за инспектором, сэр, — сказал констебль. В этот момент в дверях появился Твайн; спокойный, огромный и приветливый, как всегда, он уселся рядом с Селией и, мало-помалу, выведал у нее все, что она знала о происшедшем.

Пока она говорила, он не перебивал и только время от времени кивал головой. Затем поднялся и вышел из комнаты.

Когда приехал Марсель Лайн, все в доме были на ногах, готовые исполнить все, что потребуется. Инспектор Твайн всех разбудил, а лакей Хайса позвал сестру Харнер. Она сразу поняла, что понадобится хирургу и занялась приготовлениями.

Когда сэр Марсель вошел в комнату, сиделка взяла Селию за руку, увела ее наверх, как маленького ребенка, и уложила в кровать.

— Он… умрет?.. — прошептала Селия.

— Нет, конечно, — воскликнула сиделка, стараясь улыбнуться, — лорд Хайс тяжело ранен, но он отлично перенесет операцию и все будет хорошо!

Она дала Селии снотворное и в очень тяжелом настроении возвратилась к хирургу.

— Удар был нанесен с невероятной силой, — сказал сэр Марсель. Это был высокий, плотный человек с красным лицом; только по его рукам можно было узнать в нем хирурга: у него были длинные, холеные руки, кончики пальцев были несколько широки, но сами пальцы — необычайно нежны и уверенны.