Тюве позвала прислугу, чтобы та сгрузила тяжелые сумки на летучий коврик и отправилась в покои родителей. Новенькая служанка, имя которой Тюве не потрудилась запомнить, встала на край коврика за её спиной. Это хорошо. Прости, милочка, не тебе грозит гнить в презренном месте, поэтому небольшое наказание от отца не будет для тебя фатальным.

Огромный зал. Расставленные на серебряных мольбертах картины - повесть о славных деяниях великих предков. Развивающиеся шелковые портьеры нежно-розового цвета. Растущий прямо из мраморного мозаичного пола куст жасмина... И в кресле, сильно смахивающим на гнездо, восседающие отец с матерью. Всё верно, они прощаются официально. Они поклялись вычеркнуть её из сердца ещё в день оглашения вердикта, хотя будут любить её всю жизнь. Но это ничего не изменит. И обида на родителей поднялась в душе Тювериэль с новой силой. Они искренне верят, ей будет легче переносить собственное несовершенство вдали от их ослепляющей красоты. Тюве мысленно поморщилась и поцеловала узкие, унизанные перстнями и браслетами руки.

– Ты подумала над прощальным желанием, дочь?
– в голосе матери безысходностью улетающей от зимы птицы прозвенела вся грусть эльфийского народа, скорбящего об изменчивости окружающего их мира.

– Да, матушка. Дозволь мне взять одну вещь из дома на память о вас.

– А эту вещь пропустят в приют?
– отец хотел казаться суровым, только голос у него дрожал.

– Думаю, да.

– Ньера, проводи её, - кивнул отец служанке.
– Пусть берёт, что пожелает. Я снимаю заклятья со всех замков в доме на час.

Есть! Сам не пошел, Боится расплакаться на глазах у дочери. Демоны побери эту эльфийскую сентиментальность! Тюве шмыгнула носом и направила летучий коврик к отцовскому кабинету. Вот они, алые двери, золотые ручки...

– Негоже низкорождённой входить в кабинет принца крови, - высокомерно осадила Тюве любопытную служанку.
– Будешь ждать здесь. Я потом отчитаюсь, что взяла в дорогу.

Кабинет-лаборатория, кабинет-мастерская, где отец трудился над созданием духов и красок, где хранил самое ценное. Над столом парящая сфера-сейф из чёрного небесного металла. С него тоже сняты запирающие заклинания! А внутри сферы среди непонятного девушке хлама амулет пути. Одноразовая вещица, настроенная на перемещение в бальную залу королевского дворца соседнего королевства. Такие амулеты присылают вместе с приглашением. И отправляться нужно из четко указанных пространственных координат. В данном случае из отцовского кабинета. А если попытаться активизировать голубой камешек в любом другом месте, настройка собьется и демоны не ведают, куда занесет незадачливого путника. Вот этим свойством амулета и собиралась воспользоваться эльфа.

Свет садящегося солнца разбивался о круглое витражное окно и разноцветными пятнами лежал на стенах. Малахитовая отделка картинных рам прекрасно гармонировала с золотистой обивкой стен. В тяжелых лазуритовых вазах алели маки... Спрятав под куртку украденное сокровище, девушка вытряхнула в карман содержимое шкатулки с оберегами, схватила первую попавшуюся книгу заклинаний и выскочила из кабинета. Служанка сидела на ковре, скрестив ноги, подкрашивала ногти. Заклятие, отвечающее за сохранность вещей в сумках, было на месте.

Покидать дом, где провела сто тридцать лет, было мучительно. Три сестры и оба брата попрощались с ней ещё вчера. Родители тоже, считай, попрощались. Никто не выйдет проводить. Коридоры свертывались за спиной в клубок, чтобы остаться в памяти тенью детских игр, отголоском навеки потерянного счастья. Вот и нижняя гостиная. За ней у дверей ждут Слуги Отчаянья.

О, нет! За что? Навстречу ей идёт, улыбаясь, Орэвэль. Посол эльфов в мир людей. Элегантный, в костюме чернее драконьего гребня. Брови и ресницы тоже черные, а волосы серебряные с золотистыми нитями и рассыпались по плечам. Теперь он точно достанется Сильме!

– Куда собралась, красавица? Я всё жду, когда можно будет гонцов присылать за тобой.

Шутит. Не знает ещё. От его улыбки кружится голова и хочется кричать от отчаянья. Всё, хорош мечтать о несбыточном.

– Пока ты думал да гадал, другие прислали. Видел карету у ворот? Вот как раз за мной.

– И кто же на моё сокровище покусился?

Что ему до возражений служанки, проглядевшей все глаза на красавца посла? Он закружил её, Тюве, по гостиной, смеётся. Его волосы пахнут розами. В синих, нет, сине-лиловых глазах танцуют смешинки. Пусть кружит. На прощанье и это в радость. Хоть воспоминания останутся.

– Есть такие, позарившиеся. Они меня и страшненькой примут. Решили не ждать, пока повзрослею!

Откуда взялись силы и наглость в голосе? Пусть поволнуется. Потом узнает. Содрогнется, на ком жениться собирался.

– Пошли к твоему отцу. Я уговорю его повременить со свадьбой. Девочка, ты же меня все годы ждала. Что, зря нашу свадьбой с Сильмой расстроила?

– Зря!

Она вырвалась из его рук, подхватила сумки и, запрыгнув на ковёр, вылетела из гостиной. Через две минуты она уже сидела в чёрной карете. За спиной захлопнулись ворота переставшего быть родным дома. А впереди лежали два дня пути в приют по быстрой тропе, доступной лишь заговорённым коням. Через полтора дня Тюве активизировала кристалл и сбежала, не доехав до приюта совсем чуть-чуть.

Жемчужное небо. Ветер пересчитывавший в тучах дождинки, готовя просыпать их на землю. Ели и сосны, жмущиеся к краю пустынной дороги. Радужные плащи Стражей Отчаянья... Всё это позади. Тюве лежала на мокрой болотной траве, крепко обнимая одну из сумок, ещё не веря, что задуманное удалось. И не ведала она, что дома отец уже обнаружил пропажу. И улыбнулся про себя, обретя... нет, не надежду, а лишь слабое её зернышко, что его дочь может избежать приюта и...