В распахнутое витражное окно лился розоватый вечерний свет, причудливо отражающийся от тёмно-янтарных городских башен. С тысячелетних лэров осыпались цветы. Алые лепестки завораживающим узором устилали желтые камни мостовой и двор отцовского дворца.

Отец... Третий принц, далеко не наследник, но очень влиятельная личность в городском совете сам обрёк младшую дочь на незавидную участь. Минуло пять дней, как ей, Тювериэль, стукнуло сто тридцать лет. Она уже десять лет, как вступила в возраст взрослой женщины, а лицом и телом так и осталась ребёнком. Недозрелка.

Четыре дня назад городские чародеи вынесли страшный вердикт - это навсегда. Ей никогда не суждено похорошеть, стать похожей на мать или сестёр. И посему её ждёт приют, дабы уродка не портила престиж всего эльфийского народа.

Уродливая эльфа! Где это видано! Её вместе с такими же неудачниками будут стеречь големы. Они не болтливы, не станут тыкать пальцем и подленько колоть без того изболевшееся сердце: "Смотрите-ка, эльфийские выродки: уроды и уродки! Гы-гы-гы!"

Её глаза были сухими и лишь слегка щипали, когда она щурилась от сияния камней силы на шпилях башен королевского дворца. Тювериэль не собиралась жертвовать собой ради сомнительного престижа рода, ради спокойствия городских чародеев. Отец и так потеряет ряд привилегий с её отъездом. Но по-прежнему останется уважаемым и влиятельным.

На висящей в воздухе постели стояли две сумки, собранные сегодня утром служанками. В одной простая одежда (зачем Тюве теперь роскошные наряды?). В другой футляр со свитками (упросила разрешения взять их из отцовской библиотеки) и всякие необходимые девушке мелочи. С минуты на минуту прибудут Слуги Отчаянья - исполнители "скорбной королевской воли", препроводить её в последний путь - в приют, где ей, Тюве, предначертано провести оставшиеся десять - пятнадцать сотен лет. Всего ничего... Вот только уздечку им от дохлой кобылы, а не приют.

Тювериэль оторвала взгляд от сияющей немеркнущей славой Аллванфии, эльфийской столицы королевства Варандэ. Всё, её здесь не оценили, не приняли. Чего теперь горевать? Говорят, люди чем-то похожи на эльфов, только красотой не блещут. Вдруг за свою сойти получится, влиться в "нечистый" народ? Главное, чтобы в её план побега не вкралась какая-нибудь неожиданность.

Эльфийская принцесса из представителей других рас видела только одного старого больного дракона, обитавшего на привязи в королевском дворце, и троих орков. И то мельком. За пределы сияющей Аллванфии она ещё никогда не выезжала. Что ж, всё когда-нибудь бывает впервые.

Быстро выпотрошив сумку с приютными вещами, девушка принялась готовиться с собственному путешествию. На дно легла лёгкая металлическая конструкция, способная превратиться и в удобную тележку, и в мягкий диван. Поверх поместились две сумочки поменьше, подготовленные ещё три дня назад, и рюкзак. Прикрыв верх приютным тряпьём, девушка зачаровала застёжку сумки. Всё, теперь Тюве готова.

Сейчас поведут прощаться с родителями. Приложитесь, милочка, к ручке матушки, пожмите ладонь папочки. Тювериэль аж фыркнула. Родители! Сами настояли на её обследовании. Мол, нашей дочке столько лет, а она ещё не похорошела! Что соседи скажут! А что соседям? Дело им, будто, до чужого отпрыска. Встретились раз в десять лет, поахали: "Ваша ещё маленькая? А наш уже в полку служит. Или на арфе во дворце играет. Или... Да мало ли занятий для благородного эльфа... Посмотрели соседи на чужую девчушку и из головы выкинули, а отца и мать чувство собственной значимости гложет. Не как все! Как же так?

Не просит она им этого унижения. На всю жизнь запомнит, как привели её в громадный гулкий зал с колоннами из дымчатого хрусталя, люстрами с драконьим пламенем. За длинным малахитовым столом собрались ведьмы и чародеи королевства. Прекрасные, равнодушные... На длинных церемониальных одеяниях блестели бриллианты и изумруды, в высоких причёсках благоухали цветы...

– Девочка... Ах, что с ней? Не взрослеет? Разберёмся. А знаете, я сейчас выставку делаю, не хотите прийти посмотреть. Новое слово в живописи. Я синтезировал уникальный цвет, позволяющий...

– А племянница главного менестреля вышла замуж за...

– Ей платья на свадьбу шил сам...

– Поглядите, какой браслет я заказала у мастера Фиарбелла...

– Ах, девочка, ну, раздевайся, маленькая. Что, не маленькая уже? Разберёмся. Говорят, королевство Ирь готовит нападение на Кавиру.

– Они уже двадцать лет, как оружием бряцают, а никак не соберутся.

– Кавира? А где это?...

– Девочка, ах, мы про тебя чуть не забыли...

Её, наконец, осмотрели, провели по Лабиринту четырёх стихий, пощупали её личное поле силы и не только поле, при этом обсудили каждый её прыщик, каждую черточку лица так, словно перед ними была не принцесса, а кукла. После чего чародеи и ведьмы дружно постановили: уродлива до конца дней. Силы, отвечающие за перерождение у неё не силы, а слабости. С годами их не станет вовсе. Держать недозрелку с другими молодыми эльфами опасно, дабы не повлияла она пагубно на их развитие. А посему - сослать.

Мать, выслушав вердикт, утёрла прекрасные глаза кружевным платочком, расшитым по краю алмазами. Отец тяжело вздохнул, тряхнул золотыми прядями и повелел дочке собираться в дорогу. Отныне ей дозволено писать им раз в год не очень длинные письма и получать ещё более короткие ответы.

Умом Тюве понимала их. У отца шестнадцать детей. Причём от её матери, нынешней жены, шестеро. Одним ребёнком больше, одним меньше, пусть и девочкой...

Над фигурными башенками внизу пролетели стражи на белых нифах. Со стройных стволов лэров протрубили Конец забот - начало празднеств. А к воротам дворца подкатила карета, управляемая Слугами Отчаянья - исполнителями печальной воли короля. Их переливающиеся всеми цветами плащи развивались без малейших усилий ветра. Пора.