Шрифт:
Герцог задумался на пару минут и продекламировал:
Узнать надо нам, что же там происходит, Но скрытно следить у нас вряд ли выходит…— Ты под кустом, я — напротив, в засаде, комары нас кусают спереди и сзади, — сразу же предложил я пришедшие на ум строчки.
— Э-э… мм… как-то мы выглядим несколько… мм… специфически, — засомневался Бертран.
Видя его нерешительность, я поспешил предложить:
Ползу я вперед, раздвигая малину, Потом продираюсь сквозь ветки жасмина. Влюбленных хочу увидать я поближе, Но ночь опускается ниже и ниже. Узнать очень надо, что там происходит, Но скрытно следить у меня не выходит. Я под кустом лежу тихо в засаде, Комары заедают и спереди, и сзади.Подумав какое-то время над моим предложением, старый герцог записал оба варианта, сделав пометку, что первый предпочтительнее, и почти сразу же выдал пару строчек:
Шепот влюбленных все тише и тише, Ветер тихонечко ветки колышет.— Гм-м-м… по-моему, здесь явное преувеличение. Шепотом, а тем более влюбленным, там и не пахло, — скептически сощурился я.
— Мы же не хроники пишем, а литературное произведение, стихи, так сказать, — усмехнулся Бертран.
— Не хроники так не хроники, — засмеялся я, а герцог тут же добавил художественности:
Женские изгибы озаряет лунный свет, К ней сквозь ночь стремится мужской силуэт. (Или: в зарослях кленовых мужской силуэт.) В сраженьях наш юноша был очень смел, Пред взором любимой он вдруг оробел.— Опять литературная обработка ситуации? Хотя, конечно, насчет «оробел» — сущая правда. Особенно интересно звучит по поводу женских изгибов… — захихикал я и добавил:
Луну он готов ей в подарок достать, Хочет сказать он про походку и стать, Но стоит лишь прямо в глаза ей взглянуть, Язык пристал к нёбу, слюну не сглотнуть.Почесав затылок, эстафету подхватил Бертран:
А девушка ждет, нежно взором ласкает, В душе что творится, она понимает, Двигаясь плавно, платьем шурша, Девушка речи ведет не спеша.— Да-а-а уж… Орра если приласкает так приласкает. — Затем, представив ее в платье, пытающейся изобразить нежный взор и говорящей эти слова, я захохотал.
Герцог, не обращая внимания на мой смех, продолжил:
Она говорит: «Что же, сударь, вам надо? Я вам помочь буду искренне рада». Листва шелестит, ветер ветки качает, Герцог фраз сказанных не разбирает. (Хотя можно и по-другому: Влюбленных слова герцог не разбирает.)— Главное, ей это творение не зачитывать, а то еще не так поймет. — Вскочив, я в задумчивости нарезал несколько кругов по веранде и медленно продекламировал пришедшие на ум строчки:
Юноша шепчет: «Как лик твой прекрасен!», Герцогу слышится: «Климат опасен», Он уж устал комарье разгонять, Климат при чем тут, ему не понять. Юноша шепчет, глядя в глаза: «Гибок твой стан, как молодая лоза!»— А если: гибка ты, как молодая лоза? — предложил герцог.
— Как-то все же сложновато для проговаривания, с перехода «ты» на «как» звучание спотыкается, — ответил я. — А если: Юноша: «Гибок твой стан, как лоза», герцог услышал лишь слово «коза», — ухмыльнувшись, выдал я.
— Можно… А вот так? — смеясь, предложил Бертран — Герцог услышал «молоко и коза»…
И почти сразу выдал следующее двустишие:
Где-то чуть слышно соловей поет, А комар настырно нашу кровь сосет.— О! По поводу комаров! Предлагаю перейти в кабинет. Уже стемнело, кровососы появились и даже к нам пытаются пристроиться, — заметил герцог.
Я осмотрелся и только сейчас заметил, что действительно солнце уже зашло. Собрав листы бумаги с написанным, мы переместились в комнату.
Усевшись в кресле, Бертран несколько раз перечитал последние строчки, что мы наваяли, и, немного подумав, добавил:
Чешутся руки, затылок и нос, Знать бы, зачем черт туда нас занес!Сделав несколько кругов по комнате, я ехидно и с выражением произнес:
Листва шелестит, ветер ветки качает, Сказанных фраз герцог не разбирает, В кучку мозги герцог не соберет, Лежа в траве, разговор не поймет. Искусаны щеки, распухли веки — Мы это свиданье запомним навеки!