Возле зверя я оказался в ту же секунду, как осознал, что именно происходит. Прижимая его морду к камням и не обращая внимания на внушительных размеров пасть и клыки, покрытые ядовитой слизью, я зашептал ему прямо в ухо:

— Крепись, родненький! Крепись! Я помогу!

Еще секунду назад я был совершенно опустошен, а сейчас меня всего трясло. Паника накатывала волнами, и я, черт побери, просто не знал, что делать в первую очередь. Я ясно видел, что происходящее — никакая не ловушка. Чем сильней слабела защита демона, тем явственней проступала суть Ящера. Спутать их было невозможно. Даже сейчас забитый до полусмерти оборотень продолжал сражаться с демоном, отстаивая свободу. Он упорно выталкивал чужеродную заразу, вместо того чтобы бороться со смертью. В этом была суть Ящера — умереть не страшно, страшно умереть побежденным. На борьбу уходили остатки сил, но он не останавливался, сжигая себя. Его действия убивали его самого, и все же такому упорству и силе духа можно было только позавидовать.

— Перестань! Экономь силы! Пусти его, он и так сдохнет!

Все впустую. В свете истинного зрения я отчетливо видел, что борьба не утихала. Ящер не слышал или не хотел слышать меня. В этой битве я не мог ему помочь, но оставалась скала. Огромный черный булыжник, медленно убивающий зверя своим весом.

Рука все еще отказывалась повиноваться, и я уперся в камень больным плечом. Выпущенные когти подцепили за основание, но одной силы рук было явно мало. Скала возвышалась надо мной почти на человеческий рост. Упершись ногами и толкая вперед и вверх, я не смог сдвинуть ее даже на миллиметр. Глупая затея. Если камень не смог пошевелить демон в боевой форме оборотня, то человеку здесь точно ничего не светит.

Мне было все равно. Рядом со мной бился и умирал Ящер, а потому я не собирался сдаваться. Я тоже упирался изо всех сил, хрипел, но продолжал толкать многотонную глыбу.

Бесполезно.

К тому времени как зверь начал задыхаться, камень даже не шелохнулся. Ящер лежал пластом и лишь беззвучно открывал пасть, хватая воздух короткими и частыми вздохами. По моему лицу градом катились капли пота, смешиваясь со слезами и подсохшей кровью. В отличие от умирающего зверя, у меня хватало сил и на мат сквозь зубы, и на беззвучные молитвы. В эту минуту я бы принял помощь хоть самого дьявола. Вот только единственного более-менее подходящего под это описание я убил собственными руками, и теперь он тянул за собой частицу меня самого.

Остановился я, когда Ящер дернулся и всхлипнул почти по-человечески. Я нутром почуял, что счет пошел на секунды, и… отошел от камня.

«Не получится. Бессмысленно. Не выходит».

Задвинуть панику в глубь сознания оказалось нелегко, но я справился.

Прислушавшись к себе, я осторожно положил ладонь на холодную как лед поверхность камня. Где-то внутри меня размеренно пульсировали источники силы. Жаркое пламя лесного пожара, уверенная и непоколебимая мощь камня и опасная в своей непредсказуемости тьма — прощальный подарок демона. Гибель смерча странным образом не повлияла на источник. Выпихнув создание Эльвиры, тело намертво вцепилось в квинтэссенцию его сил. Возможно, именно этот дьявол поможет мне сегодня.

Я замер, ловя дыхание источников.

Огонь. Он всегда готов. Я чувствовал жар, но его было слишком много. Он жаждал спалить весь этот мир дотла, а у меня недоставало сил, чтобы вовремя остановить его. Прости, родной. В следующий раз. Земля. Ровная, тяжелая сила. Скала. Такая могучая и такая неторопливая. В моих снах ты сносишь города и раскалываешь материки, но тебе требуется время. У нас его нет. Прости.

Тьма.

Тьма не в понятии ночь, а в понятии зло. Это кровь, рвущаяся под клыками плоть, чума и гниение павших на полях сражений. Третий источник внушал ужас и отвращение. И он же заманивал обещаниями силы, власти и полной, абсолютной свободы. Без границ, без контроля и без угрызений совести. Тот самый дьявол.

Чтобы спасти не самую светлую часть души, мне следовало обратиться к еще более темной. Или смотреть, как умирает Ящер, а потом корить себя всю оставшуюся жизнь. Возможно, не слишком длинную, если мне не удастся выбраться из поганого сна. Времени на раздумья не оставалось.

— Помоги, — беззвучно шепнул я в уютно свернувшуюся клубочком тень. — Знаю, что ты слышишь. Помоги!

Внутри шевельнулось что-то сладкое и запретное. Стоило признать, чем бы это ни было, оно не заставило себя упрашивать. Жар гниения пробежал вдоль руки, оставляя за собой ощущение безграничной силы. Затем нежно толкнул в ладонь и пропал, как не бывало. Затаившееся нечто ответило на мою просьбу с пугающей охотой и не выставляя никаких условий.

Шу-у-урх!

Неподъемный камень размером с фургон смяло как кусок сыра, а скрутив — развеяло по ветру вслед за прахом демона. Все произошло мгновенно, и эта скорость едва не стоила жизни Ящеру. Его перемолотое в фарш тело не могло справиться с такими повреждениями. Раны не успевали затягиваться, невзирая на сверхбыструю регенерацию. Порывы ветра обрывали остатки пепельного шлейфа и швыряли в кровавую лужу. И без того мутный взгляд Ящера стекленел на глазах. Кровь зверя была повсюду. В одно мгновение каменная площадка превратилась в алую купель.

И она же подсказала решение. Мне уже приходилось испытывать чувства демона, и я хорошо помнил его жажду силы. Поделка Эльвиры не имела своего источника, но как губка впитывала жизни поглощенных созданий. Людей, вампиров — всех без разбору. Смерч пожирал все и вся на своем пути, и на нем, как на стенках котла после варки, оседали частицы чужих способностей.

Но как у любой медали, здесь тоже нашлась оборотная сторона. Пытаясь поглотить меня и Ящера, тварь не только брала. Из ее закромов я получил в наследство вампирский кнут праха и еще бог знает что. Сейчас такое слияние могло спасти жизнь умирающему оборотню.