Шрифт:
Но оказалась единственной, кого заметила Хэви-силок и приняла меры. Имя Маркуса Флюти отсутствовало. Я подумала: «Ему хорошо, но нам плохо. „Голос Чайки“ нуждается в его голосе тоже. По крайней мере, я очень нуждаюсь».
Шестнадцатое октября
Будьте снисходительны ко мне, когда я приведу текст моего телефонного разговора сегодня вечером.
Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис: Привет, Джесс.
Я: О, это не Хоуп! Папа сказал, что звонит Хоуп!
Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис: Я солгала, чтобы ты подошла к телефону.
Я: Ложь больше всего тебе удается, не так ли? Пока…
Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис: Не вешай трубку! Позволь мне все объяснить.
Я: С какой стати мне выслушивать тебя?
Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис: Потому что ты — единственная, перед кем я чувствую себя виноватой.
Я: У тебя десять секунд.
Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис: Ты по-настоящему мне нравишься. Почему ты думаешь, я перестала общаться с тобой?
Я: Пять секунд…
Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис: Мэнда и Сара дали мне лучший материал…
Я: Время истекло.
Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис: Я хочу поговорить с тобой.
Я: Зачем? Чтобы я могла обеспечить тебя сюжетом для телесериала?
Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис: Девочка, я…
Я: Я — не твоя девочка. Не звони мне больше и не посылай сообщения по почте.
Повесила трубку.
После всего того, что она сделала, у нее хватает наглости представляться моей самой лучшей подругой — единственной в мире, представляться Хоуп, человеком, который в своей жизни никого никогда не способен предать. (И нужно ли мне говорить о том, что мой папа попался на удочку Хай. Это свидетельствует о том, насколько мы далеки друг от друга. Он не может узнать по телефону голос моей лучшей подруги. Трагично!)
Не знаю, почему я так удивилась. Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис ведет образ жизни избалованной богатой девчонки, свободной от всех обязательств, неразборчивой в связях и средствах достижения поставленной цели. Ее опыт в провинции — это крайнее проявление ее желаний: «Я получаю то, что хочу». Только в этом случае она не могла использовать имена своих родителей и их кредитки, чтобы добиться желаемого. Ей понадобились мы, чтобы получить то, чего не может достать избалованная девчонка из привилегированной семьи, дочь богатых родителей, — правдоподобия.
Фу! Какое это бремя принадлежать к высшей касте. Все так доступно! Секс. Наркотики. Тусовки. Фу! Я говорю избитые вещи! Никто не воспринимает меня всерьез. Если бы я только принадлежала к… среднему классу. Тогда моя жизнь была бы простой и безоблачной! Вы знаете, что я тогда сделаю? Я поселюсь в трущобе. Брр! Где-нибудь в Нью-Джерси и притворюсь подружкой каких-нибудь бедных провинциальных дурочек, которые понятия не имеют, что такое жить на широкую ногу в VIP-апартаментах. Я завоюю их доверие, узнаю их секреты и затем выжму из этого все. Пока остальные обитатели высшего света Парк-авеню занимаются всякой ерундой, бегают по магазинам и сплетничают, я напишу роман о том, что моя жизнь в провинции — это такой кошмар, который не сравнится даже с тем, с чем я сталкивалась на окраинах Нью-Йорка. Мир будет потрясен превращением наркозависимой девчонки в писательницу, и никто не упрекнет меня, что меня взяли в Гарвард, потому что родители…
Но в результате этого разговора у меня родилась тема статьи: «Мисс Хайацинт Анастасия Вэллис: еще один позер».
Семнадцатое октября
Готовы ли мы к мировой войне?
Сегодня утром на перекличке я рассказала Саре о том, как я неуважительно отнеслась к Мисс Хайацинт Анастасии Вэллис во время нашего разговора по телефону. Она как раз тот человек, с которым можно разделить триумф такой победы, если бы только не ее привычка задавать тысячу вопросов, уточняя детали, и от этого пересказ события отнимает больше времени, чем само событие.
О мой бог! Что она сказала? Как ты ответила? О мой бог! Что ты потом сделала? О мой бог! Тебе не хотелось задушить ее? О мой бог! Ты, правда, собираешься написать о ней статью? О мой бог!
И так далее и тому подобное.
Когда оставалось пять минут до звонка, я надела рюкзачок и потянулась за костылями, чтобы успеть прийти к другому кабинету до того, как начнется перемена. Вот тогда я заметила, что он поднял руку.
— Мистер Флюти? — спросил мистер Риккардо снисходительным, вежливо подтрунивающим тоном, который используют учителя, чтобы выразить свою нелюбовь к трудным ученикам.