— Чего ты хочешь от меня? — спросил ведун после долгой паузы.

— Не убивай этого оборотня! — горячо откликнулся жрец. — Этого нельзя делать.

— А если это не они? — тихо спросил ведун. — Не княжеские дети?

— И как мы об этом узнаем, если ты сам признаешь, что ничего не чуешь?! — вскинулся, воскликнул жрец. — Поглядев после всего на мертвого оборотня? Так не пойдет!

— Тогда я не понимаю, зачем вообще ты обращался за помощью к Хранителям? Хотя, да — ты же ждал другого…

— Не обратиться за помощью я не мог. Не мог я оставить на растерзание чудовищу подручников князя! — с чувством воскликнул жрец. Ведун внимательно посмотрел в глаза Инциусу, и ему показалось вдруг, что если бы это зависело только от него самого, жрец именно так и поступил бы.

— И я не просто ждал, я просил. — продолжил между тем Инциус. — Но ваши Хранители приняли другое решение. Теперь я прошу о помощи тебя!

— А как же подручники князя, которых ты вроде бы не можешь отдать на растерзание чудовищу? — с холодным прищуром поинтересовался ведун.

— Ты не понимаешь! — с неподдельным отчаянием воскликнул Инциус. — Иногда нам приходится приносить жертвы…

— Точно, не понимаю, — согласился ведун. — И люди вон в той деревне тоже вряд ли поймут, почему они должны принимать лютую смерть в пасти оборотня, если этого запросто можно избежать. Не поймут они, хоть убей, за какие такие великие цели должны жертвовать своими детьми и близкими. О которых, к слову сказать, и ты сам вроде бы так сильно пекся!

Жрец бессильно махнул рукой и отвернулся в сторону. Ведуну показалось, что глаза Инциуса подозрительно заблестели.

— Если я сделаю так, как говоришь ты, что это изменит? — негромко спросил ведун.

— У меня будет время! — жрец повернулся и решительно сдвинул седые брови, во взгляде его снова зажглась надежда. — Я постараюсь убедить Совет обратиться за помощью к Семерым.

Ведун посмотрел на жреца с нескрываемым удивлением.

— Да-а, — протянул он задумчиво. — Видать, и в правду все серьезно, раз уж до этого дошло. Думаешь, ваш Совет и Семеро сумеют договориться?

— Не знаю, ведун! — Инциус раздраженно дернул плечом. — Ничего я не знаю! В чем можно быть уверенным, когда дело идет о Семерых? Вот ты говорил, что в знаниях ведунов нет никакой тайны. Тогда почему Семеро скрывают даже свои имена? Почему избегают встреч? Почему не отвечают тому, кто ищет их помощи?!

Ведун искоса глянул на жреца и покачал головой. Судя по последним словам Инциуса, тот уже пытался — и, скорее всего, без одобрения Жреческого Совета — вступить в контакт с Кругом Семерых, с Изначальным Кругом ведовского братства. Ведун подозревал, — и не без оснований! — что за такое своеволие жрецы не погладили бы по головке даже посвященного пятой ступени.

— Ты ошибаешься, Инциус, — голос ведуна зазвучал мягче. — Семеро не скрывают свои имена, у них просто нет имен. Что же до встреч и просьб… Семеро встречаются с теми, кого хотят видеть, и избегают тех, кого видеть не хотят. Разве не все люди поступают так же?

— Они — не все, — угрюмо отрезал Инциус. — Но пусть даже и так! Попасть на Жреческий Совет человеку со стороны тоже непросто. Согласен! Но вот ты, ведун, пусть ты и простой Ищущий, но ты член ведовского братства. Можешь ты, буде возникнет такая потребность и желание, встретиться с теми, кто вашим Братством управляет?

— Семеро не управляют братством, — поправил Инциуса ведун. — Они создали его, но сами они в него не входят.

— Пустые слова! — жрец отмахнулся с кислой усмешкой. — Если Семеро прикажут, Хранители никогда не посмеют их ослушаться!

— Хранители, скорее всего, сделают так, как скажут Семеро, — легко согласился ведун. — Потому что глупо пренебрегать советом мудрого. Однако здесь не будет подчинения приказу, потому что самого приказа никогда не будет.

— Эх, ведун… — жрец махнул рукой и уныло вздохнул. — Что ты знаешь о Семерых…

— Думается мне, что не меньше твоего, — улыбнулся ведун. — Когда-то они были одними из вас. Они были жрецами, посвященными высшей ступени. Больше того — они входили в Жреческий Совет. И узнав все, что доступно жрецам, они избрали иной путь…

— Да… — Инциус горько вздохнул. — За всю историю нашей веры они были первыми и, надеюсь, единственными, кто, узнав Истинные Имена Богов, отрекся от Них. Они решили, что законы веры ограничивают их свободу, и сочли служение Богам добровольным рабством!

— А разве это не так? — невозмутимо поинтересовался ведун. Погруженный в свои невеселые мысли, жрец не расслышал его слов. Или сделал вид, что не расслышал…

— Они оставили путь веры и выбрали путь… «познания»! — последнее слово жрец процедил так, как будто оно было самым грязным из известных ему ругательств.