В дверях лифта я столкнулся с Дорис. Она улыбнулась:

– Славный день, не правда ли?

Вот так она со мной в последнее время; подчас мне даже кажется, что она останавливает на мне взгляд дольше, чем требуют правила вежливости, но я боюсь придать этому значение.

– Да, – ответил я, – в такой день не может случиться ничего плохого.

Я сделал последнее добавление наобум, совсем не думая придать ему особый смысл. В этот момент мы подошли к спуску в сабвей.

– Почему не может? – спросила Дорис, и так как я не отвечал, она продолжала: – Что ж, будем надеяться, что и завтра будет солнце! – И, улыбнувшись, стала спускаться по ступенькам. Я молча проводил ее глазами.

Еще через двадцать минут я сошел с автобуса, не доезжая нескольких кварталов до моего дома. Мне стало грустно, хотелось рассеяться, раствориться в толпе, потому что таким, как я, оставаться с самим собой продолжительное время – опасная штука.

Я шел не торопясь и, наблюдая за толпой и автомобилями, удивлялся способности человека к бессмысленному движению. Мне даже пришла в голову смешная мысль, что в будущем «идеальном» обществе у человека не будет постоянного жилья, Понадобится ему, скажем, куда-нибудь поехать – там и остановится, пока не возникнет другая надобность. Тогда опять тронется и, прибыв на новое место, осядет там, ну и т.д. и т.п. Правда, придется к этому как-то приспособить жилищную систему, по-иному разместить промышленность и прочие виды служб, зато сократится движение, очистится атмосфера, и у человека появится больше свободного времени. Он превратится в новую разновидность кочевника, свободного и беспечного.

Облагодетельствовав таким образом грядущие поколения, я переключился мыслью на другие, не менее важные предметы, и, сам того не заметив, подходил к нашему дому, когда услышал за спиной торопливые шаги, а затем прерывистый возглас:

– Алекс… подождите!

Я обернулся и увидел Поля.

– Здравствуйте, какими судьбами? – начал было я, но тут же замолк, пораженный его видом. В его неровной походке, угловатой жестикуляции и расширенных глазах сквозило странное возбуждение, граничащее с испугом.

– Что с вами, что случилось? – спросил я, чувствуя, что меня самого охватывает непонятная тревога. И так как он не отвечал, я крепко взял его под руку, – Идемте! – Но он упирался и бездумно хлопал глазами. – Идемте же! – повторил я и с силой потянул его за собой.

Вскоре я усаживал его в кресло у меня в гостиной. Поль молчал, а я не расспрашивал, видя, что он невменяем. Только после двух стаканов виски с содовой он успокоился и, беспомощно взглянув на меня, прошептал:

– Алекс, это. ужасно!

– Что ужасно?

– Ведь я участвовал вчера в нашей первой акции.

– Я так и подумал, когда вас увидел. Как же это произошло?

– Не знаю, как и рассказать… Налейте мне еще, пожалуйста!

– Довольно с вас, и так еле сидите!

– Вы правы… Так вот… Но дело, понимаете ли, не в самой акции, а в этом Стэне…

– Каком Стэне?

– О, вы с ним еще познакомитесь! Это – чудовище, настоящее чудовище!

Я видел, что у бедняги в голове полный сумбур.

– Поль, – строго сказал я, – вы мужчина. Возьмите себя в руки и расскажите толком! Кто такой Стэн?

– Так это же наш палач! – воскликнул мой гость. – Его не было на собрании, но Брут упоминал о нем. О, это настоящий зверь!

Теперь я вспомнил: да, конечно, Стэн… Но сейчас мне было не до личных характеристик.

– Что вы свое заладили: «Зверь! Чудовище!» – перебил я Поля. – Бросьте это, и давайте все по порядку!

Мой окрик подействовал, Поль пришел в себя.

– Я сейчас, я все расскажу, – заторопился он, не отрывая от меня глаз, словно страшась остаться наедине с воспоминаниями. – Итак, мы встретились…

– Кто – мы?

– Мы с Патом, помните его? Так вот, мы встретились вечером, около одиннадцати. Он подъехал на машине и забрал меня. Мы тронулись дальше, куда – не помню, но помню, что остановились где-то под мостом, недалеко от Гудзона, и тут ждали. Потом явился этот самый Стэн. Вы бы посмотрели на него! У него, понимаете ли, руки ниже колен, а ноги как две дуги, и ходит он как…

Многословие Поля действовало мне на нервы.

– Послушайте, – перебил я его, – вы не для того явились, чтобы писать художественные портреты. К черту длинные руки и кривые ноги, и ближе к делу! Итак, он явился…

– Простите, я увлекся. Так вот, мы последовали за ним и вскоре пришли в какой-то тупик возле заброшенного старого склада. Стэн расставил нас таким образом, чтобы тот, кто придет, не мог уйти из ловушки. Потом мы опять ждали, пока не подъехала машина. Они – я говорю «они», потому что их оказалось двое – запарковали поодаль и двинулись в нашем направлении. Один направился навстречу Стэну, другой остался у входа в тупик, должно быть караульным. Они не видели нас с Патом, потому что мы схоронились за старыми ящиками…