Предварительно Кулиш был доволен своим выбором, только его беспокоило одно в Михаиле. «Как он отнесется к нашему бизнесу? — сомневался вслух Кулиш, наливая в пузатый бокал полковника «Мартел». — У него же на роже написано — интеллигент». Кривонос на это ответил: «Если бы он возбухал, то не дослужился до лейтенанта». «И то правда», — согласился майор.

***

«Мерседес» повернул на Запорожскую и остановился. Кулиш сказал Михаилу, чтобы тот сидел в машине, а сам, хромая на левую ногу, пошел к телефонной кабинке. Миша открыл боковое окно и закурил. Ему нравилась осень. По бокам узкой улочки раскинулись пышные каштаны, их красно-желтые кроны под серым, тревожным небом, ковер из умирающих листьев на бездушном асфальте, воздух, с запахом озона вызывали у лейтенанта лирически-возвышенную грусть.

Кулиш что-то настойчиво твердил в трубку телефона-автомата. Майор устроил Мишину «девятку» на стоянке управления. Дал указание охранникам впускать и выпускать эту машину в любое время суток и следить, чтобы ни одна тарантайка не загораживала проезд. Охранники клятвенно заверили майора, что все будет хоккей, и уважительно посмотрели на Михаила.

По тротуару, навстречу «Мерседесу» дефилировала симпатичная девушка в бежевом, коротком плаще, элегантных полусапожках и длинным зонтиком в руке. Она с интересом посмотрела на Мишу. Лейтенант начал ощущать преимущества новой должности: наконец-то он снял ненавистную форму и вонючие ботинки. Теперь на него смотрят как на человека, а не на мента, если по-новому, полицая. В кожаной кепке, покроя семидесятых годов прошлого века снова вошедшего в моду; с короткой стрижкой и шрамами под глазом и на правом виске, Михаил выглядел как бандит из припортовых кварталов; двенадцатизарядный ПММ в мягкой кобуре, прикрепленной на пояснице под кожаной курткой, мог только усилить ошибочное впечатление.

Вернулся Кулиш, они медленно заехали во двор дома № 49. Майор все время смотрел по сторонам:

— Всегда, Миха, когда начинаешь дело, ты должен погрузиться в него полностью, чтобы не упустить никакой, даже занюханной детали. — Кулиш демонстративно глубоко втянул воздух носом. — Этим воздухом дышал убийца, — майор хитро улыбнулся и посмотрел на Баталова.

— Надеюсь, убийца здесь не срал, — грубовато пошутил Миша и смутился.

— Лучше б насрал, — стал серьезен Кулиш, — быстрее бы словили. По теплым следам, так сказать.

Рядом с первой парадной заброшенного дома стоял полицейский «Фольксваген», машина скорой помощи и пара иномарок. Вход охранял патрульный.

— Второй этаж слева, — сказал он, козырнув, и освободил проход.

Сыщики поднялись на второй этаж и вошли в квартиру. Кулиш остановился возле развороченной двери, внимательно осмотрел шурупы, вкрученные в углы рамы, затем вошел в комнату.

На деревянном полу из грубо отесанных досок, ногами к входу, головой к закрытому, пыльному окну, лицом вниз, лежало обнаженное женское тело. От черных, коротких волос на затылке, вдоль спины до округлых ягодиц зиял коричнево-красный провал — у женщины отсутствовал позвоночник. Лоскуты серо-синей кожи топорщились над раной. На отвисшей в сторону левой ягодице грубо вырезан знак «№», на правой ягодице — «1». Кровь запеклась на коже в черно-коричневые, твердые выступы. «Топором вырубил, — подумал Михаил, глядя на рваные участки тела, — вырубил топором и выдрал хребет на фиг. Тварь!».

— Этого мне еще не хватало, — сказал Кулиш и достал пачку «Мальборо». — Дима, ты закончил здесь?

Напоминающий только что проснувшегося суслика, не высокий, узкоплечий мужичок в тонких очках на маленьком, комичном лице, обрабатывал кисточкой створки окна:

— Да, Толик, — не оборачиваясь, сказал он высоким голосом, — можно открывать дискотеку.

Кулиш закурил, не отводя взгляда от тела. Миша, чтобы отвлечься от вида трупа, начал осматривать помещение. Комната четыре на восемь, деревянный пол, покрытый затертой коричневой краской, рваные, пожелтевшие обои в цветочек, на левой стене ровный прямоугольник более насыщенного цвета. «Там стоял шкаф», — решил Миша. На правой стене, посередине, еще один прямоугольник, сохранивший первоначальный вид обоев, очевидно, там когда-то стояла тумбочка под телевизор. С внутренней стороны двери приклеен плакат с изображением президента на фоне Кремля. Черным маркером президенту дорисовали рога и фингал под глазом — президент улыбается. Напротив двери грязное окно. Криминалист Дима в медицинских перчатках аккуратно наклеивает на раму пленку для снятия отпечатков пальцев, на ремне за спиной у него висит большой фотоаппарат. Посередине желтого, растрескавшегося потолка торчит, засиженный мухами, электрический провод без лампочки и патрона. В комнате пахнет сыростью, пылью и дымом от сигареты Кулиша. «Тело еще свежее», — решил Баталов.

— Видишь, Миша, с какими уродами приходится иметь дело, — майор кивнул на изуродованный труп. — Пишет № 1, значит, обещает и второй труп нам сделать.

В комнату вошел мужчина в медицинском халате и перчатках. Он улыбнулся Кулишу и протянул кисть руки для приветствия. Майор пожал руку выше перчатки и за плечо развернул мужчину лицом к Михаилу:

— Знакомься, Миша, это наш медицинский эксперт и мой друг Борис Вениаминович Золин.

— Здравствуйте, — сказал Михаил.

— Мне Толик показывал ваше дело. Впечатляет, — Золин улыбнулся уголками тонких губ.

Худощавый, сутулый, среднего роста мужчина неопределенного возраста. Он напоминал доброго школьного учителя. Копна светлых волос над высоким лбом, узкое, продолговатое лицо, прямой нос с горбинкой. Внимательные, грустные глаза Бориса Вениаминовича смотрели дружелюбно куда-то сквозь собеседника.

— А я Дима-криминалист, — протянул игрушечную ладонь, маленький человек в очках.

— Вся команда в сборе, — Кулиш отошел к окну и открыл форточку, — рассказывайте, товарищи эксперты.

— Пока могу сказать только то, что умерла она вчера, около десяти часов вечера. Плюс минус час, в зависимости от температуры среды, в которой находилось тело. — медэксперт Золин подумал и добавил. — Убили ее не здесь. Следы побоев отсутствуют. Все остальное расскажу вечером.

— Что ты предполагаешь сейчас, какой сценарий? — Кулиш скрестил руки на груди.

— Думаю, — и эксперт задумался, потом, очнувшись, громко и четко сказал. — Ее отключили каким-то летучим газом и отвезли в укромное место, там отрубили позвоночник, смыли кровь, упаковали и привезли сюда. Сексуально не насиловали. Не били. Девушке лет четырнадцать. Спортсменка, возможно гимнастка. Девственница.

Кулиш посмотрел на криминалиста. Дима открыл толстый блокнот:

— Дверь в комнату была сначала просверлена, а потом закручена на три самореза, затем ее взломали фомкой или другим металлическим предметом. На косяке двери свежие отпечатки пальцев. На полу отпечатки подошв двух человек. Первый человек, — эксперт взглянул поверх тонких стекол очков на Кулиша, — ты следишь за моей мыслью?