— Толя Кулиш, — прокуренным голосом представился мужчина и протянул плотную, волосатую ладонь.

— Миша Баталов, — ответил на крепкое пожатие лейтенант и перевел взгляд на полковника Кривоноса.

Полковник откинулся от письменного стола на спинку кресла, держа в руках тонкую папку. По его широкому лицу, с маленькими, быстрыми глазками, можно было понять, что информацию, которую хранила папка, полковник воспринимает в первый раз.

— Я погляжу, хорошего ты кандидата выбрал, — пробубнил полковник и начал выборочно зачитывать, — Баталов Михаил Николаевич, двадцать пять лет, срочная служба в милицейском батальоне, дослужился до сержанта. Поступил заочно в институт МВД, пять лет работает в ППС, благодарности, повышение в звании, призер по стрельбе. Очень хорошо, — полковник с интересом посмотрел на Михаила, — как ты, сынок, за пять лет дослужился в ППС от сержанта до старлея?

— Благодаря задержанию по горячим следам, товарищ полковник, — с наигранной скромностью ответил Михаил.

— Ага, вижу. Вот последнее. — Кривонос продолжил читать, — задержание вооруженного преступника, с применением огнестрельного оружия. Представлен к званию лейтенанта. Часто стрелять приходилось?

— Шесть раз, — Баталов до мельчайших подробностей помнил каждый эпизод. — Два раза на испуг, четыре на поражение. Отделывались легкими ранениями, — добавил лейтенант.

— То есть ты прицельно стрелял, чтобы не убить? — Кулиш резко подался всем корпусом вперед, положив мощные кулаки на столешницу.

— Именно так, майор, — спокойно ответил Баталов.

Кулиш выразительно посмотрел начальнику в глаза. Полковник, устало вздохнув, отложил папку в сторону и принял такую же позу, как и майор.

— Послушай меня, сынок, — мягко сказал Кривонос. — Может с мелкой шпаной такие штучки и проходят безнаказанно, но мы ловим убийц. Если ты ранишь такого зверя, он в тебя всю обойму всадит. В тебя или в твоего напарника. Даже без оружия они смертельно опасны.

— В нашем деле рисковать нельзя, — чеканил слова Кулиш. — Стреляй прицельно, но на поражение жизненно важных органов. Живот, легкие, почки, позвоночник. Чтобы перед тем как здохнуть, тварь успела подельников своих сдать. Понял?!

— Понял, — твердо ответил Баталов, но мысленно удивился указаниям начальства.

Полковник одобрительно посмотрел на Михаила и спросил:

— А скажи мне, сынок. Почему ты решил ментом стать?

Миша был готов к вопросу. Он часто задавал этот вопрос сам себе. При всей неприязни к силовым структурам и солдафонству он сознательно стал ментом.

— Я родился в этом городе и хочу чтобы он стал чище, — отчеканил Баталов.

— А может потому, что твоего брата убили на твоих глазах? — резко спросил Кулиш..

Михаил не шелохнулся, сейчас, глядя в хитрые, злые глаза майора, лейтенант видел настоящего Кулиша. Михаил его разгадал. И ответил то, что хотел услышать Кулиш.

— Может и так.

— Вот и хорошо, — сказал полковник Кривонос. — Поступаешь в полное распоряжение к майору Кулишу. Слушай его, как отца родного. Слушай и учись, — полковник закрыл папку и перешел на официальный тон. — Есть дело для вас. Сегодня утром, в шесть часов пятнадцать минут, в дежурную часть поступил анонимный звонок из телефонного автомата на углу улиц Фрунзе и Запорожской. Сообщили о трупе, находящемся в доме номер 49 по улице Запорожской. На месте уже работает криминалист, судмедэксперт тоже выехал…

— Отпечатки с телефона сняли? — бесцеремонно перебил полковника Кулиш.

Кривонос недовольно скривился:

— Сейчас я Диме позвоню. А вы давайте, давайте на место, — полковник сделал движение рукой, как будто отгонял мух. — Я с прокурором подъеду к десяти.

— Так все серьезно? — спросил Кулиш.

— Говорят, участкового вывернуло, когда он это увидел. Так что езжайте, разберетесь на месте.

***

Майор с Баталовым неслись по Фрунзе в третьем ряду дороги на черном «Мерседесе» Кулиша. За тонированным стеклом пассажирского окна Миша наблюдал проплывающие мимо длинные заборы, ограждающие территории заводов и комбинатов, периодически за окном мелькали яркие вывески автозаправок. Двести сороковой турбодизель шел мощно и плавно. Синий мигающий сигнал на крыше автомобиля отпугивал цивильных водителей от скоростной полосы движения, по которой мчался «Мерседес».

Кулиш, останавливаясь на светофорах, поглядывал на нового напарника, по привычке запоминая приметы. Открытое славянское лицо, рост — немного выше ста восьмидесяти сантиметров, вес — около восьмидесяти пяти килограмм, спортивное телосложение. Короткие, черные волосы, внимательные серо-зеленые глаза, тяжелый подбородок, слегка кривой «боксерский» нос и длинный, бледный шрам под левым глазом. «Бошка большая, умный, наверное», — подумал Кулиш.

— Ты сам поступил в институт или помог кто? — спросил майор.

— Сам себе помог, — ответил лейтенант.

— Молодец.

Кулиш выбирал себе напарника из шестнадцати человек, подавших заявление с просьбой о переводе в отдел по расследованию убийств. Были среди них опытные оперативники, ребята с дорожной полиции, бойцы спецназа и, как и Михаил, из патрульно-постовой службы. Кулиш выбирал только из ППС. «Опытные мне не нужны, — говорил Кулиш своему шефу и давнему приятелю полковнику Кривоносу. — Проще научить с нуля, чем переучивать. Дорожники — ленивые, жирные мудаки, спецназовцы деревянные, как те доски, которые они ломают. Надо парня из патруля, они каждый день с людьми базарят, каждый день прессуют — почти как мы. Только мне местный нужен, приморский, а не бык с периферии».