Взбешенный всей этой нелепой историей, командир приказал самому сильному легионеру:

— Дай-ка ему хорошенько в челюсть, чтобы у него выскочил язык!

Тот охотно выполнил приказ и ударил бедного, ничего не понимающего и дрожащего от страха солдата в подбородок с такой силой, что тот мгновенно распластался на земле. Другой тут же сел на него, сунул ему пальцы в рот и обшарил там все уголки в поисках языка. Пришедший же в себя легионер, проглотивший свой язык, яростно вцепился зубами в руку того, кто на нем сидел. Раздался душераздирающий крик:

— Помогите, этот осел цапнул меня за палец!

Тут началась настоящая свалка. Кто-то ударил "осла" по голове. Двое легионеров, соскочив с взбудораженных лошадей, набросились на своего товарища, снова "оседлали" его и с трудом заставили разинуть рот. Кто-то в этой толкучке страшно кричал и ругался; а кто-то, прижимая к себе окровавленную руку, заливался от боли и обиды горячими слезами.

За этими событиями могли бы последовать еще несколько бед, но вовремя опомнившийся командир приказал своим солдатам седлать лошадей и пускаться в обратный путь. Легионеры с трудом втащили на лошадь и того, кто неожиданно, но так своевременно проглотил свой язык, и того, кто был искалечен. Оба они рыдали, но каждый по-своему, и потому ночную тишину нарушали несозвучные ей голоса. Иорам хотел было помочь пострадавшим, но какая-то непонятная сила помешала ему это сделать.

Пока был слышен топот коней, дети молча стояли на месте и смотрели вслед удалявшимся всадникам. Как только все затихло и уже ничто не нарушало тишину, все разом заговорили:

— Амон-Pa, кто это был и что они хотели? — с нетерпением спросила Саломея.

— На каком языке ты говорил с ними? Ты знаешь другие языки?! — волновался озадаченный произошедшим Иорам.

— Куда они направлялись и почему вернулись обратно? — удивлялся Илья.

Амон-Ра и сам не мог в полной мере понять то, что же с ними произошло. Конечно, он догадался, что вооруженные люди были римскими легионерами, и что они с недобрым намерением спешили к Горе Оливковых Деревьев. С удивлением для себя мальчик узнал, что, как сказал командир легионеров, он говорил с ними на итальянском языке, хотя кроме родного — арамейского, других языков Амон-Ра не знал. И еще он полностью осознал то, что обманул легионеров и повернул их отряд обратно, а значит, защитил и Иисуса Христа с Его учениками, и народ, который собрался у Горы Оливковых Деревьев. Амон-Ра осознал все это, но никак не мог объяснить, как же все это могло произойти.

Он сказал своим спутникам, куда и с какой целью направлялись римские легионеры, но не смог объяснить им, откуда "влетел" ему в голову итальянский язык, и какая сила заставляла его понимать и говорить на этом чужом языке, да притом так, что речь командира легионеров он воспринимал как арамейскую, и отвечал ему, как он полагал, на арамейском языке. Но, как оказалось, он говорил на итальянском! Сердце Амон-Ра напомнило мальчику, что сказал Иисус Христос: "Тебе дано знать тайну Царства Божия", но смысл этих слов он еще не успел разгадать.

Немного успокоившись, они продолжили свой путь.

Детей очень развеселил разговор Амон-Pa с легионерами и то, как они плетутся обратно, поверив словам Ра. Ребята весело смеялись и над тем, как проглотил легионер свой язык именно тогда, когда собирался допрашивать их, и над тем, как он тяпнул за палец своего товарища. В общем, событий, которые развеселили их, было много, и друзья не могли нахохотаться. "Так им и надо было!" — смеялась Саломея и радостно прыгала вокруг мальчиков. Они представляли себе, что может произойти с командиром, когда тот узнает, что маленький мальчик преднамеренно ввел его и весь отряд, с помощью которого он собирался арестовать Иисуса Христа, в заблуждение и отправил обратно ни с чем! Смеялась Саломея, смеялись Иорам, Илья и Амон-Ра, и их веселье наполняло собой пространство, как заполняет его весной птичье пение, и этим ускоряло приближение утренней зари. Илья и Саломея восхищались сообразительностью Амон-Pa, его знанием итальянского языка, и хотя Амон-Pa убеждал их, что это вовсе не его заслуга, они не могли этого понять и поверить в это.

А для Ильи Амон-Ра стал загадкой. Ведь казалось, что он давно знал его, дружил с ним, но однако Илья и представить себе не мог, что Амон-Pa так прекрасно владел чтением и разбирался в науках, да еще был наделен даром ясновидения. Илья проникся огромным уважением к Амон-Pa, и чувство старого друга сменилось в нем чувством послушного ученика. Он не мог больше сдерживать в себе свое устремление и обратился к нему:

— Амон-Pa, Андрей нам сказал: "Пусть Амон-Ра будет вашим учителем". Я хочу быть твоим учеником! Когда ты начнешь учить меня чтению и наукам?

— Да-да, я тоже хочу быть твоей ученицей! — не сказала, а пропела своим чудесным голоском Саломея. — Когда мы начнем?

"Андрей не любил откладывать дела на потом", — подумал Амон-Pa, сошел с дороги и сел на камень под деревом. Саломея и Илья даже не догадались, почему так неожиданно остановился Амон-Ра.

— Тебе плохо? — спросила Саломея с тревогой.

— Садитесь, — сказал им Амон-Ра, — встанем на путь чтения и наук. А этот путь, — он указал рукой на дорогу, по которой они шли, — мы продолжим потом.

Саломея сразу устроилась у ног маленького учителя, мальчики тоже поспешно сели перед ним.

— Начнем с того, что взглянем на небо. Что вы видите?

Ученики подняли головы и, устремив взгляды на звездное небо, проговорили:

— Звезды, луну!.. — ответил один.

— А когда наступит день, то мы увидим и солнце, — добавил другой.

— Потом солнце сменит ночь днем, — добавила девочка.

— А сколько на небе звезд? — спросил Амон-Ра учеников.

— Много! Очень много! Неисчислимое количество! — ответили ученики.