А сон Саломеи, похоже, становился веселым. Ей снилось, что Амон-Pa снова взял ее за руки, закрутился, и они вместе взлетели в воздух, а потом стали подниматься все выше и выше, направляясь в необыкновенное дальнее путешествие. Саломея восторженно смотрела сверху на вздымающиеся горы, на бегущие вдаль реки, на колышущиеся под ногами поля, на раскинувшиеся тут и там сверкающие огоньками села и города.

И всю эту волшебную картину освещало удивительное синее солнце.

— Как красиво!.. Как прекрасно!.. Сделай еще один круг над горами!.. — то и дело восклицала Саломея. — Покажи еще раз эту деревню!

Внизу на синем поле мальчик пас стадо овец и играл на свирели.

— Прошу тебя, Амон-Pa, давай опустимся к этому мальчику и послушаем его замечательную игру! — взмолилась во сне Саломея.

А мама девочки слушала эти странные речи и никак не могла понять, что же за непонятный сон видела дочка. Она даже собралась было, разбудить Саломею, но душа Амон-Pa и на нее навеяла сладкий, светлый сон, и глаза ее закрылись.

…Саломея была очарована игрой на свирели маленького пастушка. Она хлопала от восторга в ладоши и восхищалась стадом синих овец, которое волнами колыхалось под музыку своего хозяина. Ее очень привлекло такое знакомое лицо пастушка, и она с удивлением воскликнула:

— Амон-Pa, как он на тебя похож, только чуть постарше тебя!

Амон-Pa ничего не ответил ей, а только улыбнулся. Улыбнулся и маленький пастух, и их улыбки таили в себе загадку.

— Как тебя зовут? — спросила Саломея.

— Геннадис! — ответил мальчик, продолжая все так же загадочно улыбаться.

Амон-Pa опять взял Саломею за руки и поднялся с нею над облаками…

Там, высоко-высоко, они увидели совершенно другие села и города. Саломея не могла описать словами эти необыкновенные, потрясающие цвета и образы, которые пленили и заворожили ее. Сердце ее наполнилось легкостью, радостью, светом…

Душа Амон-Pa оставила Саломею во сне со своими радостными переживаниями и полетела к Пещере Господа.

Амон-Pa по-прежнему без движения лежал на ковре у ног Образа и спал глубоким сном. Свечение влетевшей души озарило темную пещеру. Душа вознесла молитву в знак благодарности Господу, припала к ногам Образа, а затем спокойно и мягко вошла в тело Амон-Ра.

Амон-Pa потянулся. "Где я и сколько сейчас времени?" — подумал мальчик. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой нарисованный на стене Образ, встал на колени и вознес Господу молитву с пожеланиями добра и счастья людям, а затем послал всю свою любовь Андрею. И в этот момент снаружи до него донесся осторожный, робкий зов:

— Амон-Pa, я пришел к тебе!.. Амон-Pa, я пришел к тебе!..

— Иорам?! — удивился Амон-Ра, не поверив своим ушам.

Он и понятия не имел о том, что его душа уже успела облететь половину Вселенной; посетила Мару и Саломею и одарила их добрыми и светлыми снами; и под конец, она помогла Иораму принять очень сложное, но такое нужное решение.

Амон-Pa быстро встал и вышел навстречу Иораму. Было раннее утро.

Никогда раньше по этой тропинке Иорам не ходил, да и на гору тоже никогда не поднимался. Дети обычно старались избегать этих мест. Во-первых, их пугали взрослые, говоря, что в пещерах живут черти, а в горах скрываются разные хищные животные, змеи и ящерицы. А во-вторых, зачем им нужно было ходить туда, где они не могли найти ничего хорошего и полезного для себя и своей семьи. Поэтому в Городе все были очень удивлены чудачеству Философа, узнав о том, что он поселился в этих заброшенных пещерах. Однако, когда разнесся слух, что на горе в пещерах вместе с Философом поселился семилетний мальчик, которого он учит чтению и наукам, то все разом заговорили об этом. "Что нужно маленькому мальчику в пещерах, среди змей и ящериц, в этом убежище чертей? И почему мать предала сына, позволив ему уйти?" — говорили те, кто почти не знал бедного рыбака и для кого Философ был посланником сатаны. "Большой черт воспитывает маленького черта!" — злословили они. Однако те, кто хорошо был знаком с Марой и Амоном и видели, какой у них вырос хороший сын, одобряли переселение мальчика к Андрею для обучения. "Научится чтению и наукам — человеком станет!" — говорили они.

Иорам был первым среди ребят Города, кто не побоялся пойти к пещерам. "Я не боюсь! Я иду с верой!" — упрямо повторял он, поднимаясь все выше и выше. Вокруг была непроглядная тьма, лес пугал мальчика непривычными для него звуками, а колючие кусты цеплялись за ноги, раздирая их до крови. Но он шел с верой в своем сердце! Он верил, что его сердце не ошибется, а ноги сами найдут дорогу.

Иорам уже не думал о том, что скажут его родители, когда утром они не увидят своего мальчика, спящего во дворе на ковре под деревом. И тем более, что будет, когда они узнают, что он тайком ушел к Философу и его ученику — "сатане и ученику сатаны", как сказал бы отец. Они могут возненавидеть сына, и тогда больше никогда не впустят его в свой дом. Иорам знал, чувствовал, что так все и может произойти на самом деле, но он усилием воли постарался отогнать от себя эти грустные мысли о родителях. "Пусть будет, что будет, а Амон-Ра вовсе не сатана!" — рассуждал Иорам. В этом он убедился после беседы с Амон-Pa, когда, лежа на ковре, он созерцал загадочное и такое бездонное звездное небо. Сейчас он не думал даже о том, как могло такое случиться, что Амон-Pa, только недавно стоявший перед ним, разговаривавший и улыбавшийся, неожиданно исчез…

"Даже с закрытыми глазами смогу дойти! Я не испугаюсь!" — убеждал себя мальчик. Теперь его не страшил ни шум качающихся под ветром деревьев, ни крики совы. Он не испугался бы, даже если бы сейчас из кустов выпрыгнул лев, ибо был уверен, что никакой зверь не навредит ему. Ведь на идущего с добрыми намерениями человека, а тем более ребенка, не набросятся ни лев, ни волк, ни змея! И с этой верой Иорам, босой, шагал вверх по тропинке, покрытой колючими растениями и кустарником. Корни деревьев, камни, пни и ветки уже не мешали мальчику, ибо тропинка эта была особая: она беспрепятственно вела только стремящихся к знаниям.

Уже светало, когда Иорам, неожиданно для себя, оказался на маленькой каменной площадке. "Стой, — подсказало сердце, — перед тобой пещеры!" Иорам с трудом различил вход в пещеры, Оттуда не доносилось ни звука. Мальчик позвал осторожно и тихо:

— Амон-Pa, я пришел к тебе! Амон-Pa, я пришел к тебе! — Он подождал некоторое время и собирался было позвать еще раз, как тот сам вышел из пещеры.

— Иорам, как же ты сюда поднялся? Кто тебе показал дорогу? Ты один шел ночью, в темноте? — удивленно спрашивал Амон-Ра.