– Она не примет такого компромисса. Я бы не приняла точно. Мы все по пятнадцать лет прожили друг с другом, и вдруг такое предательство.

Хорошо, что они как раз доехали до джаз-клуба и можно было прекратить этот разговор. А то уже соли на раны насыпано столько, что настроение вконец испортилось. Кого он собрался учить держать всё под контролем, если сам балансирует на грани этого контроля уже из последних сил? Милая, родная Одри. Он никогда не посмеет ее предать, как Пол. Она никогда не должна ничего подозревать, мучиться и дойти до такого маразма, как проверка его портмоне. От хорошей жизни такого не сделаешь.

Первую половину пятницы он провел в фитнес-центре, и вечером они поехали к местным знаменитостям – Майклу и Лоре, которые жили в самом роскошном, с традициями, доме Эдинбурга. Майкл был действительно незаурядным нейрохирургом и еще руководил клиникой, где работала Одри, а Лора – главной светской дамой города, сидящей в советах директоров фондов и благотворительных организаций.

Дом был залит светом, и к нему подъезжали машины. Батлер принял у Джона и Одри пальто, и они поднялись по лестнице в огромную гостиную, где официанты на серебряных подносах разносили канапе с креветками и трюфельным муссом. Большинство гостей были знакомы Джону и Одри, и, конечно, тут присутствовали и Лиза с Саймоном. Пока все ходили по кругу с бокалами вина, из разных углов доносились обрывки истории бедной Джуди, и Джона тошнило от этого по целому ряду причин.

За столом Джон был усажен между Лорой и членом шотландского парламента, Одри сидела наискосок между Майклом и мэром Эдинбурга. Одри выглядела совершенно счастливой: жизнь наконец вернулась в нормальную колею, они в правильном обществе, им весело, и она опять гордится своим мужем.

Лора рассказывала, что Майклу предложили профессуру в Оксфорде, тот пытается договориться о половине ставки, чтобы не бросать клинику, но она против:

– Я не хочу, чтобы он так же разрывался на части, как ты, Джон. Уж ехать, так ехать. Может практиковать и в Лондоне. Я тоже не готова сидеть здесь одна, как Одри. Мы так восхищаемся Одри. Она необыкновенная жена, столько сделала для твоей карьеры. Правда? Я так и не понимаю, почему ты не заберешь ее в Лондон. Уверена, что она найдет там работу. И нам будет веселее. Мы вас так редко здесь видим, потому что ты всё время где-то летаешь. А в Лондоне мы сможем дружить по-настоящему.

Лора была приятной дамой, хорошо выглядящей для своих пятидесяти с длинным хвостиком, но Джон подозревал, что над ее лицом уже не раз трудились хирурги. Она все уговаривала Джона обязательно поехать всем вместе в Австрию в марте кататься на лыжах.

– Ну, я не знаю, как Майкл всё это будет устраивать, но Одри сказала, что она мечтает поехать кататься вместе. В конце марта в Тироле славно – не холодно и в ресторанах уже можно сидеть на террасах. А Майкл должен как-то быстрее определяться. Я против жизни на два города. Конечно, пусть сам решает, как лучше, но неужели эта клиника единственная, и он в Лондоне себе не найдет не менее интересной практики?

Джон подумал, что перед Майклом стоят неразрешимые задачи. Лора не успокоится, пока не сядет в советы директоров благотворительных фондов Лондона. Желательно рядом с членами королевской семьи. Диана, жаль, умерла, но есть и другие, сойдут. И как она завербовала Одри, подумать только! Та ненавидит кататься, ей всегда холодно, да и вообще не любит спорт, а тут ради этого светского скелета готова на всё.

После обеда Джон подошел к Майклу. Тот потряс своей благородной седой шевелюрой:

– Да, всё не просто. От Оксфорда отказываться нельзя: еще два-три года, и я уже не смогу оперировать. Руки будут не те. Но клинику на кого оставить? Я ведь ее своими руками создавал все десять лет. А врачи как дети. Ссоры, интриги. Ты знаешь, как трудно руководить клиникой, если ты набрал туда талантливых врачей? Они же все творцы, понимаешь. Меня-то они слушают, потому что я лепил их и всё это десять лет, и мой авторитет незыблем. А никто из моих замов для них не станет начальником. Вся клиника пойдет вразнос.

– Ты не поверишь, но я понимаю тебя, как никто. У нас в компании похожая ситуация. Мы, правда, людей не режем, поэтому, конечно, попроще. Но очень похоже. Действительно, все упирается в то, кого ты вместо себя назначишь.

Одри подошла к нему, сияя от счастья.

– Представляешь, мэр был так со мной любезен! Он пригласил нас завтра на церемонию открытия музея после ремонта. А потом будет прием.

– Одри, ну какой прием? Суббота, какой-то музей, ну зачем нам всё это?

– Нет, ты послушай. Там будет много интересных людей. Но главное – там будет заместитель Майкла, а я уже слышала, что, скорее всего, Майкл оставит его вместо себя. Помнишь, такой маленький, лысый, ты никогда его не любил? И был прав, он полное ничтожество. А это значит, что ты должен подружиться с ним, потому что это мне очень поможет.

– А как я могу помочь? И для этого именно завтра, накануне моего отъезда в Америку, я должен идти на открытие музея? Про что музей-то, мы хоть знаем?

– А что у нас было на ремонте последнее время? По-моему, музей ремесленного мастерства, но не уверена. Не важно. Этот зам такой зануда, что всё время один. Ты должен его как-то приласкать. Ну, приглашать его на гольф время от времени, на теннис. Куда-нибудь еще… Он будет очень польщен, уверяю тебя. Ты же кого хочешь очаруешь. Ну и мне, конечно, придется включить его в список гостей, но по минимуму. Я его не выношу.