«Почему он?»

А почему не он?

«Он мне не нравится»

А-а, вот оно что. А мне нравится.

«Личное общение заставит пересмотреть ваше мнение. Одно дело – персонаж, а другое – личность. И вы думаете, он его вылечит? Да он же считает его животным. Он убьет Соника»

Не исключено. Но диагноз поставит.

– Вы о чем-то задумались? – Спросил меня Хаус.

– Да. Думаю, как бы понезаметнее оформить пациента. Не хочу лишнего шума.

– Боитесь, что куратор прервет вечеринку?

Блин! Вот ведь поворот.

«Я сомневаюсь, что ему открыли тайну персонажа. Что-то не так»

– Не понял!

– А что тут понимать? Вы притащили сюда одного персонажа, а второго прячете примитивнейшей оптической иллюзией. И это я еще невнимательно посмотрел. Признавайтесь, у вас тут спрятан целый выводок безутешных ежиков. Ну, разве я не прав?

– Не правы. Со мной только один безутешный ежик. Точнее, ежиха.

– Естественно. Персонаж детской игры, ничего такого, что тяжело объяснить детям. Так точно один? Внимание остальных я отвлеку, можете снимать маскировочку.

Эми возникла посреди коридора, и первым ее вопросом было:

– Откуда у вас модуль?

Хаус недоверчиво посмотрел на Эми, и, повернувшись ко мне, слегка издевательски спросил:

– Ей раскрыли тайну персонажа?

– Я куратор! Быстро отвечайте, какая у вас категория персонажа!

– Девочка, а, девочка, а чего ты здесь забыла? Нехватка врачей в родной вселенной?

– Я признаю, что решение несколько поспешное и не доверяю вам. Но я надеюсь на вашу помощь. – Проговорила Эми сквозь зубы.

Ей хотелось быть спокойной, но получалось, мягко говоря, не очень. Похоже, доктора хотели убить. Хаус тоже это почувствовал и объяснил:

– Тайна персонажа для меня не тайна. С этим фактом вам придется смириться. Так что рассказывайте очень подробно, что с ним случилось. Вполне возможно, что его болезнь связана с творческой энергией.

– Энергетическая медицина? Вы с ней знакомы?

– Я узнал о существовании такого чудеснейшего отдела медицины уже довольно-таки давно. Естественно, мне захотелось его изучить. Это вас удивляет?

– Нет, но почему вы думаете, что это энергетическое заболевание?

– Из других разделов медицины вариантов мало. И они не очень интересны и легко проверяемы.

– Так проверьте. – Заявил я.

Следующую реплику Хауса я не понял. Очень было похоже на описание обследования. Соника увезли на каталке, а мы остались с куратором.

– Сериал мне, кстати, не понравился.

– Эми, я понял, что ты против. Но Хаус нам не даст уйти.

– Почему?

– Ты видела его, когда он увез Соника на обследование? Докопается. А уж долечивать можно и без его участия.

– Хотелось бы верить. И тот факт, что раскрыта тайна персонажа меня не радует.

– А меня наоборот. Посуди сама: если он разбирается в этой энергетической медицине, то не придется обращаться к совету кураторов за помощью.

– Согласна. Но у меня редко возникает такая антипатия.

На том наш разговор и закончился. А Хаус взялся за Соника всерьез. Взяли кучу анализов, исключили все скучные версии (кто бы сомневался), и собрали всю команду. Через час в кабинете сидели: Хаус, Тауб, Форман, Тринадцатая, Чейз и мы. В качестве почетных гостей, как объяснил Хаус.

– Итак, приступим. Сначала немота, потом потеря сознания, а теперь какое-то подобие комы. Причем эта хрень связана с творческой энергией. Ваши идеи?

– Хаус, откуда у тебя персонаж в пациентах? Любое существо из совета кураторов нам устроит такую веселую жизнь, что не дай боже. Хаус, вы хоть куратора так не подставляйте. – Заговорил Форман.

– Я из совета кураторов. Я требую, чтобы мне объяснили, что здесь происходит! – Заявила Эми.

В кабинете повисла неловкая тишина. Жуткая немая сцена. Представьте себе бордель, в который вломился наряд ОМОНа. Еще пять минут назад все было в порядке, и все закончилось очень резко и очень плохо. Ступор, наведенный ужасом. Каменные лица людей, прикидывающих, какой срок им светит. И тихий шепот Формана: «О, боже!». Один только Хаус улыбался от уха до уха. Насладившись этой чудесной картиной, он объявил:

– Господа, не бойтесь. Эта милая дама нас не заложит, так как у нее ба-а-альшие проблемы. Правда?

– Да, это так. У меня большие проблемы. – Подтвердила Эми. – Но мне все равно интересно знать, как так получилось. У вас же у всех должны быть категор-ии тайны C, или даже B.

– А ты спроси у куратора. Раз у нас уже есть компромат друг на друга, то я думаю, он все расскажет. Правда, Чейз?

Хаус еще и тростью на Чейза указал, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Честно говоря, я думаю, что Форман лучше подходит на должность куратора. Кем он был в юности? Обычный гопник из какого-нибудь местного аналога Гарлема. Это надо быть очень сильным человеком, чтобы пройти путь от гопоты до врача элитного класса. Тем более он самый спокойный и рассудительный. Что касается Чейза, то он не так тверд, как Форман. Австралиец лет тридцати от роду. Скажем так: он вряд ли сумеет взять Хауса под контроль. И, раз уж выпал случай, несколько слов об остальных. Тауб: низкорослый мужчина лет сорока, еврей по национальности. Раньше был пластическим хирургом, позднее уволился и начал работать с Хаусом. И Тринадцатая: прозвище получила, когда Хаус набирал себе команду врачей. Он тогда набрал около сорока претендентов, и каждому дал номер. Доктор Реми Хедли получила номер тринадцать. И сам Хаус: мизантроп, слегка ненормальный, бывший наркоман и (самое страшное) человек, привыкший говорить то, что думает. В человеческом обществе говорить то, что думаешь – это страшнейшая наглость. Немудрено, что персонаж, наплевавший на этот негласный запрет, стал так популярен. А куратор (блин, не верится, что Чейз – куратор) тем часом взял слово, и начал объяснять: