— Ваше заявление о вступлении в Ассоциацию удовлетворено. Вы должны благодарить Каннито. — он за вас полностью поручился. Теперь разрешите вас приветствовать так, как у нас принято.

Он трижды обнял Ферретти. Положив руки на плечи, они каждый раз касались друг друга щекой.

Каттани метнул на Ферретти взгляд, исполненный возмущения и презрения. А Каннито горячо аплодировал.

— Прекрасное приобретение, — сказал он Лаудео. — Ферретти — человек проницательнейшего ума! — Затем обратился к Каттани: — Бери пример с Ферретти, Коррадо. В нашей конторе он самый умный и самый надежный.

Каттани кивнул. И на мгновенье прикрыл глаза от острой боли.

Он бродил без цели по улицам центра. Сцена, которой он был свидетелем — Ферретти, укрывшийся под крылышком у Каннито и Лаудео, — его ошеломила. Он чувствовал себя, как потерпевший кораблекрушение посреди бурного моря. Кому же еще можно верить? Все они стоят друг друга. Все насквозь лживы, коварны, многолики. Терразини, Каннито, Лаудео... А теперь и этот Ферретти. Все они одного поля ягода.

Он вернулся в гостиницу и, как был, одетый, бросился на постель. Его отчаяние можно было сравнить с тем, что чувствует больной раком, которому сообщили, что дни его сочтены.

Встал. Взял чемодан и принялся укладывать вещи. Потом передумал. Пошагал взад-вперед по комнате, не зная, какое принять решение. Наконец схватил телефонную трубку и набрал номер Ферретти.

— Я хотел бы отложить нашу встречу в воскресенье, — сказал Каттани.

Ферретти не мог скрыть досады.

— Почему вдруг? — Он испугался, что Каттани передумал и отказывается от сотрудничества.

— Мне нужно уехать, — неопределенно ответил Каттани.

— В таком случае давайте встретимся раньше.

— Нет... — Каттани замялся. — Я думаю, в этом отпала необходимость.

— Как это понимать? Извините, а когда вы возвратитесь? Ведь в понедельник вы должны приступить к работе у Каннито.

Каттани сделал вид, что не расслышал последних слов.

Ферретти не на шутку встревожился.

— Что-нибудь произошло? — Но собеседник вновь промолчал. — Вы уверены, что вам не нужно мне что-то сообщить?

— Да, — ответил Каттани. — Я должен вам кое-что сказать. — Голос у него дрожал от гнева. — Что вы делаете, зачем вы вступаете в Ассоциацию Лаудео? Вы сошли с ума? Или ведете двойную игру?

Ферретти отвечал еще тише, чем говорил до того. Почти шепотом он произнес:

— Нам нужно на минутку увидеться. Я должен вам объяснить...

— Это ни к чему.

— Нет, напротив, это очень важно. Мы с вами должны поговорить до вашего отъезда.

— Вы что, собираетесь задержать меня? Лучше не пытайтесь.

— Да вы понимаете, что говорите? Не забывайте, что против этих людей вы не найдете никакого другого союзника, кроме меня. Алло!

Но Каттани уже дал отбой.

Ферретти задумался. Складывалась новая ситуация, и в ней надо было разобраться. Он поднял треугольную белую трубку, нажал кнопку и произнес:

— Тоньоли, зайдите ко мне, я хочу дать вам одно важное поручение.

Каттани услыхал, как кто-то трижды легонько постучал к нему в дверь, и пошел открывать. В номер стремительно вошла Ольга. Вид у нее был радостно-возбужденный, глаза сверкали. Она нежно прижалась спрятав голову у него на груди. Потом, не снимая рук с его плеч, спросила:

— Не ждал меня?

— Сказать по правде, нет. — Холодный тон Каттани звучал неприятным контрастом с ее радостным, взволнованным голосом. Ольга удивленно умолкла. Потом увидела раскрытый чемодан.

— Тебе надо уезжать? — спросила она, боясь услышать в ответ «да».

— У меня поезд в полночь, — ответил он, освобождаясь от ее объятий.

— Ох, извини. — Все воодушевление Ольги в момент испарилось. — Я пришла не вовремя.

— Да нет, — ответил он безучастно. — Я рад тебя видеть. — Протянув руку, ласково, но как-то неуверенно погладил ее по щеке. — Но с чего это ты так неожиданно приехала в Рим?

— Соскучилась по тебе. Почему бы не сделать ему маленький сюрприз, подумала я. И вот я здесь!

Она взяла его руку и крепко сжала в своих, словно желая передать потаенное, исполненное любви послание. Но он по-прежнему оставался холоден, мысли его витали где-то далеко. Он казался настолько чужим, что она не смогла сдержать огорченного вздоха.

— Ну что ж, я предполагала вернуться на Сицилию завтра. Но, может, еще успею на самолет сегодня, на вечерний рейс.

— Нет, погоди... — явно лишь из вежливости попытался он задержать ее.

Она покачала головой.

— Нет, я пойду. Кончен бал, погасли свечи... — Прошу тебя... — пробормотал он.