Худо ль бедно, но с купанием справились. Очень пацана смущали мои трусы, указывая на них он произнес целую речь, полную скрежещущих и фырчащих фонем. Ну никак не удавалось мне идентифицировать лингвистические истоки. Проскакивали, вроде, латынские слова, вроде — из иврита что-то. Впрочем, в любом шуме встречается нечто, похожее на речь. Второй проблемой после трусов была очередность омовения. Мальчик ни в какую не желал заходить в ванну первым. Видимо, в его племени старшинство было важным укладом и не ограничивалось только сексуальными обязанностями.

Все же вымылись. Мальчик оказался весьма белокожим, довольно тощим, со стройными ногами и выраженной мускулатурой.

Я, признаться, не люблю подробных описаний внешности, как это было принято в романах девятнадцатого века. Так что, для эрудированных привожу сравнение. Пацан был очень похож на мальчишку артиста Ай Ланг Хуанга из классического Гонконгского фильма «Громовой богомол / The Thundering Mantis», выпуска 1979. (Режиссер: Йип Винг Чо / Yip Wing Cho). Только с европейским лицом.

Паразитов ни на теле, ни в волосах не было. К шампуню он отнесся спокойно, наверное в его народе омовения с использованием мыльной пены существовали, как и у Древних греков — римлян.

Я напялил на него свою рубашку, приволок раскладушку, бросил на нее матрасик, подушку и одеяло. Ребенок недоверчиво потрогал это алюминиевое сооружение, стащил матрас на пол, лег и сразу заснул.

Было уже позднее утро, часа четыре прошло с момента неожиданного явления дитя отставному журналисту. Дворник и мальчик — сюжет для фантастического рассказа. И я не нашел ничего лучшего, чем нацедить полстакана коньяка и хряпнуть за все непонятное.

Потом приступил к изучению одежды своего гостя.

От этого увлекательно занятия меня оторвал голос ребенка. Во сне он с четкой артикуляцией несколько раз произнес:

— Ёу нот тхе славе. Ёу аре а год.

Я записал эту абракадабру и бросился к компьютеру.

Поиск дала множество вариантов, наиболее правильным из которых оказался транслит:

Дрожа от нетерпения я обратился к словарю и получил частичный перевод с английского: «Jou не раб. Jou — бог». Осталось разобраться с «Jou». Вот, что подсказала википедия, открыв нидерландский язык:

Я читал дальше и выяснил, что нидерландский язык происходит от языка береговых франков и является прямым потомком протогерманского языка индоевропейской языковой группы. Ближайшие родственники — древнеанглийский, фризский, нижненемецкий языки.

Некоторое количество иммигрантов нидерландского и бельгийского происхождения в США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии продолжают использовать нидерландский язык (главным образом в быту).

В Индонезии некоторые пожилые люди ещё помнят нидерландский язык.

В ЮАР и Намибии распространён африкаанс, который до 1925 года считался диалектом нидерландского.

Существовали также креольские языки на основе нидерландского, в настоящее время почти всюду вымершие — в Гайане, Индонезии, Пуэрто-Рико, на Виргинских островах, Шри-Ланке.

Я срочно выписал несколько общеупотребительный слов на этом древнем языке и стал ждать пробуждения своего маленького гостя. Он мог оказаться как эмигрантом, так и гостем из ЮАР или Намибии.

То, что он принял меня сперва за раба, а потом — за бога, вводило в недоумение лишь частично. Римский патриций дворника тоже отнес бы к рабам. А уж спартанец, увидев меня за столь непрестижной деятельностью, побрезговал общаться. Да и местные нувориши посматривают свысока, хотя и с ними патриции или спартанцы общаться не стали, как с людьми низкими. А вот с богом было не совсем ясно. Несомненно, к такому выводу его привели мои старенькие электронные приборы. А нынче и бедуины не брезгуют мобильниками или ноутбуками. Из какого же невежественного племени этот ребенок?

Я посмотрел на пол. Мальчик спал на спине, свободно раскинув руки. Поза «звезда» — поза очень уверенного человека, без комплексов, столь присущих цивильным детишкам. Тех, что сворачиваются клубком (возврат к позе эмбриона), подкладывают ладошки под голову или с пальцем во рту (затянувшееся младенчество), на животе или укрывшись с головой (попытка спрятаться от реалий бытия).

Пусть спит. А я пока все же поковыряюсь в его карманах.

Одежда не производила впечатление грязной, хотя припахивала тиной или чем-то болотным. Вся она, кроме свитера, была, насколько я понял, из хорошо выделанной кожи, кое-где отделанной полосками золотистого металла. Точно такие же нашивки были и на шапочке.