Послышались подзадоривающие крики, хохот.

После этого соперник Зурташа, расстегивая пояс, отошел к краю площадки, положил на траву оружие, снял и аккуратно сложил четмень, колпак. Стянул через голову белую шелковую рубаху, сбросил сапоги и, оставшись в просторных коричневых шароварах, остановился на середине круга. Собравшиеся с интересом наблюдали за действиями худощавого, но крепко сбитого незнакомца, который выглядел абсолютно спокойным, несмотря на то что Зурташ явно превосходил его ростом и весом. Он стоял уверенно, словно скала, широко расставив ноги, подбоченясь, и взгляд его говорил: ну-ка, попробуй сдвинуть меня с места. Спитамену подумалось, как бы этого тщедушного с виду незнакомца, легкомысленно решившегося помериться с палваном силой, не пришлось вызволять из его мощных лапищ.

— Ну-ка, посмотрим, куда ты годишься, паренек, — с улыбкой сказал он, приблизившись к палвану.

— Сейча — а–ас, — нараспев произнес Зурташ, приподнимая руки, поводя мощными плечами. — А можем ли мы для начала узнать имя того, кто сейчас покинет майдан, как и предыдущий силач?

— Я уже выполнил твое условие — положил деньги в твой колпак. Теперь, будь добр, выполни мое — не сори вокруг себя словесной шелухой, а покажи, на что ты способен.

— Похоже, ты человек не простого роду — племени, гляди, как бы тебе не осрамиться. Я не стану возражать, если уступишь денежки без борьбы, — ухмыляясь, произнес Зурташ, подавшись вперед корпусом. Длинными ручищами он словно обшаривал вокруг соперника воздух, ища способ вцепиться половчее мертвой хваткой, а тот уворачивался, ускользал, и довольно легко, и ухмылка на лице Зурташа постепенно стала исчезать. Этот хитрец, кажется, решил вконец вымотать его. Пот уже катился по лицу Зурташа. «Ах ты, трус бесчестный! Избегаешь открытой схватки, какую-то хитрость готовишь? А я тебя вот так! Вот так!..» Зурташ ринулся вперед и хотел было ухватить противника за шею, как предшественника, но чуть было не опрокинулся навзничь, на какое-то мгновенье ноги даже оторвались от земли, но он сумел все же — слава всевышнему! — сохранить равновесие и приземлиться на обе ступни и сразу принять борцовскую стойку. Что же произошло? Он сразу и не понял. Ага, этот наглец подсек его левую ногу и одновременно молниеносным движением рванул за плечо книзу. Да, этот сухопарый тип, кажется, доставит ему хлопот.

Зурташ метнулся, как тигр, вперед и, обхватив противника за талию, сцепил за его спиной руки. Но тот уперся ладонями ему в подбородок, и чем сильнее Зурташ стискивал его, тем выше задиралась собственная голова. Зурташ мог бы переломить его пополам, если бы не эти чертовы ладони. У него хрустнуло в шее и потемнело в глазах. Пришлось расцепить руки. Не успел опомниться, как теперь уже руки противника опоясали его, словно железной цепью, а сам он будто прилип к Зурташу, руки которого лишь скользили по его спине и не за что было им уцепиться. И заметался Зурташ, выворачиваясь то вправо, то влево, растрачивая остатки сил. Он утомился раньше, чем соперник, дышал шумно, пот лил с него ручьем. И соперник, не будь дурак, сразу понял, что Зурташ израсходовал последние силы, он издал торжествующий вопль, оторвал Зурташа от земли — толпа при этом взревела — и, перебросив через себя, грохнул об землю. Земля словно содрогнулась. Вокруг кричали, хлопали в ладоши, свистели. Победитель медленно выпрямился, смахнул со лба капли пота и улыбнулся. А Зурташ лежал неподвижно. То ли сильно ушибся, то ли стыдно было поднять голову.

Спитамен вышел в круг и, подойдя к победителю, положил руку ему на плечо:

— Хвала! Вы еще раз доказали, что борьба — это не просто проба силы, а искусство.

Тот поблагодарил кивком. Взгляд у него был веселый, глаза большие, как у девушки. Он нагнулся к Зурташу и взъерошил на его крутом затылке волосы:

— А ты, приятель, полагаешься только на свою силу. Не огорчайся! Овладеешь техникой, тогда вряд ли кто сможет побороть тебя. Разве что… опять я, — рассмеялся он.

Зурташ, отжавшись от земли руками, приподнялся и, отдуваясь, помотал головой. На его вымазанной землей спине бугрились мышцы.

— Вступай в мою дружину, — сказал ему соперник. — Не пожалеешь. Я не злопамятный, назначу тебе хорошее жалованье и бороться научу.

Зурташ медленно поднялся, опершись о колени. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Один при этом подумал: «Соглашайся! Мне такие парни нужны…» А другой: «Не шутишь ли?..» И Зурташ сказал, махнув рукой:

— Согласен! Но не из-за жалованья. Почту за честь служить храбрецу, имя которого можно произнести с гордостью, если кто-нибудь спросит: «Кто твой хозяин?»

— Вот и договорились, — сказал победитель, хлопнул его по плечу и стал одеваться.

Спитамен, продолжая с интересом разглядывать красивого незнакомца, поинтересовался:

— Кто вы, искусный палван, и откуда? Что-то я вас в наших краях не встречал.

— Датафарн я. Из Наутаки, — ответил тот по-персидски, на котором общались высшие сановники Согдианы, и, щупая слегка опухший локоть, поморщился — видно, растянул сустав.

— Я слышал о вас, — сказал Спитамен, тоже переходя на персидский.

— Да, меня многие знают, — кивнул Датафарн, скользнув по собеседнику надменным взглядом, в котором промелькнуло любопытство: «Кто же ты такой?..»

Он надел чекмень, застегнул пояс с кинжалом и, кивнув Зурташу, чтобы он следовал за ним, направился к коню, стоявшему в тени на привязи.

Когда он отвязывал коня, Зурташ что-то шепнул ему на ухо. Датафарн резко обернулся, сунул повод в руки нового слуги и быстро зашагал обратно.

— Вы Спитамен? — спросил он.

— Да.

— Прошу меня простить, вы достойны гораздо большего почтения, чем оказал вам я. Почему же вы сразу не назвали своего имени? Наверное, сам Ахура — Мазда свел нас сегодня здесь. Я очень давно искал знакомства с вами. Если позволите, я обниму вас, — и он, бросив на землю плетку, обнял Спитамена, который оказался на голову выше его, похлопал по спине и, отступив на два-три шага назад, устремил на него восхищенный взгляд.

— Что ж, идемте к столу, — пригласил его Спитамен. — Сегодня намечаются торжества по случаю сватовства дочери Оксиарта. Сядем рядом и поговорим…

— Увы, у меня очень мало времени. Я привез Оксиарту письмо от Бесса. А сейчас должен мчаться к Хориёну. Ему тоже послание…

— Хориён сегодня здесь, — сказал Спитамен. — Те два дня, которые вы потратили бы на дорогу, можете пировать.

— Вот это да!.. — рассмеялся Датафарн, сверкнув ровным рядом крепких зубов. — А я чуть было не показал ему хвост своего коня! Надо же, какая удача! Это свидетельствует о том, что Ахура — Мазда прощает мои прегрешения и все еще ко мне благоволит. Так и быть, остаюсь! Когда еще доведется разделить хлеб-соль с самим Спитаменом!..