Но ей никогда не понять, зачем Ричард обманул ее. Почему не сказал, что у него есть сын? Она так хотела иметь ребенка, и оба они считали, что это будет прекрасно. Но она никак не могла забеременеть. Теперь стало ясно, что это не вина Ричарда. Видимо, дело в ней.

Но, наверное, ей нужно этому радоваться, ведь они с Джастином не пользовались никакими противозачаточными средствами. Что ж, по крайней мере ей не грозит нежелательная беременность, о чем она, естественно, меньше всего волновалась в последние дни.

И в самом деле, мне это даже в голову не приходило, удивилась про себя она, чувствуя слабость от одного только воспоминания о том, какое неутолимое желание будит в ней Джастин и как поглотила ее вспыхнувшая между ними страсть. Даже сейчас, ненавидя его, она ощущала его притяжение, и потому ненависть медленно оседала на дно души, оставляя лишь стыд…

— Он приехал в долину тридцать два года назад, — заговорил Джастин, и она видела, какую боль причиняют ему эти воспоминания, — и они полюбили друг друга. Они были близки.

Рейчел постаралась собраться с мыслями.

— Ты узнал это от своей матери?

— Да. Когда она сказала ему, что беременна, он бросил ее и уехал. Вот и вся история, несколько простых фактов. Но они поломали жизнь сразу нескольким людям.

— А ранчо?

Джастин вытянул ноги и задумчиво уставился на свои ботинки.

— Примерно через месяц после его отъезда мама получила письмо от адвоката. Ричард Браннер купил ранчо и записал половину на ее имя.

— И?

— Это все, что я знаю. Когда я подрос, мать сказала мне, что приняла этот подарок ради меня. После ее смерти я унаследовал ее часть ранчо. Вот и все.

Однако Рейчел не устраивал этот короткий рассказ.

— А почему он оставил твою мать?

Джастин бросил на нее раздраженный взгляд.

— Я же сказал — потому что она забеременела.

— Тогда зачем он подарил ей половину ранчо? Ведь даже тридцать лет назад это было хоть и небольшое, но все-таки состояние.

Джастин не смог удержаться от горькой усмешки.

— Из-за чувства вины, почему же еще?

— Вины… — задумчиво повторила Рейчел. — Да, возможно, это так. — Мужчина, оставивший молодую женщину, которая ждет от него ребенка, мог облегчить свою совесть хорошим подарком. — Но почему тогда он не подарил ей все ранчо?

Джастин пожал плечами.

— Я никогда об этом не задумывался. Действительно, почему?

Поняв, что они разговаривают слишком по-дружески, Рейчел внутренне напряглась.

— Это все. У меня больше нет вопросов.

Джастин прищурился.

— Даже обо мне?

— Тем более о тебе. — Она встала. — Я подожду на улице.

Джастин вскочил.

— Постой. — Он схватил ее за плечо и повернул к себе. — Ты не можешь просто так взять и уехать. А как же мы?

— Мы? — Она была потрясена. — Нет никаких «мы».

— Черта с два! Есть.

— Ты с ума сошел. Мне невыносима сама мысль о том, что здесь произошло. Неужели ты думаешь, что я могу считать возможными какие-либо отношения между нами? — Она стряхнула его руку со своего плеча.

— Ты мне небезразлична.

— Еще бы, — язвительно бросила она, — как удобная постельная партнерша.

— Бог мой, Рейчел! — Было заметно, что она сделала ему больно. — Не говори подобных вещей. Я никогда не думал о тебе так.

— Нет? А как ты обо мне думал? — Голос ее дрогнул. — Ты втянул меня в нечто настолько отвратительное, что я совершенно выбита из колеи. Бога ради, ты же сын моего покойного мужа! Кем должна быть женщина, которая… — Она замолчала, услышав звук приближающегося вертолета. — Ну вот и все. — Резко развернувшись, Рейчел направилась к двери.

Джастин неотступно следовал за ней.

Остановившись перед грудой чемоданов на крыльце, она обернулась.

— Я больше не желаю тебя видеть. Никогда. Тебе понятно?

— Да. Но, возможно, через некоторое время…

— Нет. Никогда, — твердо повторила она и сошла со ступенек.

На протяжении нескольких недель Рейчел ощущала такую же опустошенность, как после смерти Ричарда. Отчим заметил, что она похудела, и забеспокоился, как всегда беспокоился о ней, но подумал, что виной тому трудная поездка. Однако ни хорошее самочувствие, ни настроение к ней не возвращались, и во время одного из их традиционных совместных ланчей он спросил: