Рейчел резко вскинула голову, позабыв о слезах, которые текли по щекам.

— В какой истории? Ради бога, скажите мне! — Он был так близко, его мускулистое бедро прижималось к ее бедру, сильные пальцы сжали руку. Вдруг до нее дошло, что он попросил у нее прощения, что он тоже страдает. — Я не знаю, что мне думать обо всем этом, — прошептала она.

Джастин помолчал, пристально изучая ее лицо.

— Продайте мне вашу часть ранчо, — мягко проговорил он.

— Продать? — Рейчел была потрясена. Она замерла. — Вы серьезно?

— Да. Пусть оценщики решат, сколько она стоит, и я соберу нужную сумму. Продайте мне ее, Рейчел. Позвольте мне владеть «Сердцем ковбоя». Ведь для вас это ранчо ничего не значит.

Новый шквал вопросов обрушился на нее, но она сдержалась и лишь сказала:

— Я не могу ответить вам прямо сейчас. Мне нужно подумать об этом хотя бы немного.

— Но вы подумаете?

Она кивнула.

— Да, обещаю вам.

— И дадите мне знать, когда решите?

— Да, разумеется.

Чувствуя, что Джастин наблюдает за ней, Рейчел сделала глубокий вдох и потянулась к дверной ручке.

— Может быть, если ранчо будет целиком принадлежать вам, вы станете менее скрытным, — подумала она вслух.

— Может быть, — мягко согласился он.

Рейчел резко повернулась к нему.

— Это мое условие, Джастин. Если я позволю вам выкупить мою долю, я должна буду знать о Ричарде все, что знаете о нем вы, до мельчайших подробностей.

Зрачки его сузились.

— Вы действительно любили его?

Она не ждала такого вопроса и смутилась.

— Странное любопытство… Это имеет для вас значение?

Лицо Джастина застыло.

— Вы молоды, красивы, умны. Мне трудно понять, что вы на самом деле любили старика.

— Он не был стариком! Да, Ричард действительно был намного старше меня, но он был активным, энергичным человеком. Почему вы все время говорите о нем так, словно он был развалиной? — Глаза ее сверкнули.

— Он был хорошим любовником?

— Бог мой! — ахнула Рейчел. — Неужели вы думаете, что я стану обсуждать это с вами?

Губы Джастина сложились в циничную усмешку, потемневшие глаза вспыхнули страстью. Он неожиданно шагнул к ней и, прежде чем она успела отреагировать, привлек к себе, обхватив стальными руками.

— Ну так хорошим? — повторил он, заставив ее откинуть голову назад и глядя ей прямо в глаза.

Какое-то безумие овладело им, и он уже не мог остановиться. Ему хотелось услышать, как она скажет, что не любила Ричарда Браннера. Ему необходимо было услышать это.

Она тяжело дышала, хватая ртом воздух, и при каждом вдохе ее груди упирались в его голую грудь. Она чувствовала, как что-то горячее поднимается из глубин ее существа, и это было желание, разбуженное им той ночью. Зрачки его превратились в алмазные точки, пронизывающие ее, требующие ответа. Он еще теснее прижал ее к себе, и она задохнулась, почувствовав тугую и горячую плоть, обжигающую ее даже сквозь одежду.

— Так вы любили его? — настойчиво шептал Джастин. Он поднял голову и крепко зажмурился, боль исказила его лицо. — Зачем вы только приехали сюда? — пробормотал он.

Рейчел видела, как мучительно он борется со своим желанием. Но почему? Он так крепко держал ее, что она не могла пошевелиться. Она видела, что он не в силах отпустить ее и в то же время отчаянно пытается побороть в себе этот порыв.

— Джастин, что с вами?

— О господи, — простонал он. Его губы коснулись ее волос. — Я так хочу тебя, — прошептал он сдавленным голосом. — Мне нужно было уехать, я не должен был это допустить, не должен был… Ну почему ты осталась?

— Я уже сказала почему, — ответила она мягко. Волосы у него на груди щекотали ей щеку, и она придвинулась, чтобы полнее ощутить их прикосновение, от которого по ее позвоночнику пробежала волна дрожи. Ей хотелось положить конец его страданиям, и она прижалась к нему, чувствуя острую, безумную радость оттого, что нужна ему. — Я улетаю утром, — прошептала она и поняла, что именно это и терзает ее сердце, тающее в объятиях Джастина.

— Рейчел… — Голос его стал сдавленным, приглушенным. — Это неправильно… — он слегка отодвинул ее от себя и взял за подбородок, чтобы видеть ее лицо, — но я хочу поцеловать тебя.