Изучение южной и юго-западной оконечностей острова, проведенное командой Крёмина, тоже оказалось результативным. Направившись вдоль берега в сторону еще одной лесистой горы, темнеющей своей оголенной вершиной в паре километров от бивака, морпехи были вынуждены выписывать классическую линию меандра, следуя причудливо изрезанному краю береговой линии. Эта часть острова имела высокий и со стороны океана почти неприступный берег, не в пример тому, где разведчики высадились минувшей ночью.

Увидев меж деревьев свободное пространство, наподобие обширной поляны, парни из любопытства свернули туда и обнаружили множество уже полусгнивших груд дерева. Это были остатки хижин, разрушившихся от дождей и времени. На месте бывшего поселения буйно разрослась какая-то колючая, цепляющаяся к одежде сорная трава. Походив по территории селения и не обнаружив ничего интересного, морпехи отправились дальше.

Шли молча. Лицезрение разоренных человеческих жилищ, чьей-то разрушенной жизни никак не располагало к праздной болтовне. Лишь случайно наткнувшись на целую куртину деревьев с плодами, напоминающими крупные вишни, какими они уже лакомились на Матта-ии-дау, все сразу же повеселели и приободрились. Преодолев глубокую балку с пологими, но необычайно плотно заросшими склонами, да еще вдобавок изобилующую валунами, морпехи обнаружили среди скопления каменных глыб родник, вода которого бежала к небольшому, прозрачному, чистому озерцу. Даже издалека были заметны растущие по его берегам крупные, красивые цветы ярко-розового цвета.

Попив из родника и наполнив фляжки свежей водой, разведчики не удержались и окунулись в прохладные струи озера. На его дне почему-то почти не было никакой растительности. Водоем напоминал вытянутую чашу метров десяти в поперечнике. Дно его было пологим, каменистым, в центре чаши достигающим трехметровой глубины. Доплыв до середины озера, Вол заметил на дне что-то продолговатое. Нырнув, он обнаружил плиту, вытесанную из камня, на которой были высечены какие-то замысловатые знаки. Попытавшись поднять со дна свою находку, он понял, что сделать этого не сможет. Плита оказалась неподъемно тяжелой, словно приросшей ко дну.

Остальные, услышав о загадочной вещи, обнаруженной на дне, немедленно отправились на глубину, чтобы лично посмотреть на это диво местного значения. Поскольку плита не поддавалась усилиям даже нескольких человек, ее было решено оставить в покое.

– Знаете, парни, а вода в этом озерце прямо какая-то целебная, – натягивая берцы, сообщил Фоминых. – Пока тащились по всем этим дебрям, ногу себе намял – спасу не было никакого. А вот сейчас искупался – и все, никакой боли. Красота!

– Надо взять на заметку, – вешая на плечо ремень автомата, откликнулся Крёмин. – Как только у кого какая болячка – поправлять здоровье будем здесь.

– О! – Вол вскинул палец. – Когда вернемся, надо будет Юрке Злыдневу сказать. Пусть свою царапину подлечит.

– Ни хрена себе «царапина»! – откликнулся Маленький. – Я помогал Даниле обрабатывать Юркину руку. Разворочено прилично. Там дай бог чтобы через неделю начало зарастать…

Пройдя еще через одну пальмовую рощу, парни спустились в небольшую долину, изобилующую странными каменными фигурами, созданными природой, одни из которых отдаленно напоминали грубо вытесанные силуэты людей, другие – окаменевшие стволы деревьев, третьи – вообще не поймешь что. Разведчики снова углубились в заросли, тянувшиеся вплоть до подножия горы.

И вот там-то совершенно случайно была обнаружена пещера, обращенная входом к океану. Нашел ее Фоминых, который заметил среди зарослей, плотно укутывающих склон горы, какие-то странные зеленые шары, висящие на дереве, напоминающем огромный фикус. Преодолев заросли кустарников, он с огорчением вынужден был отметить, что это вовсе не арбузы, как показалось вначале, а экзотичного вида соцветия представителя островной флоры. Однако это было сущим пустяком в сравнении с тем, что оказалось чуть выше по склону.

В центре каменного обрыва, укрытого кронами деревьев, зиял неровный, неправильной формы вход в пещеру. Петька, пригнувшись, вошел в эту образованную природой пустоту в толще каменной породы и некоторое время стоял, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Пару минут спустя он с внутренним ликованием обходил закоулки этого каменного мешка с неровными стенами, полом и потолком. Пещера оказалась сухой и уютной. Здесь, пусть и без особого комфорта, могло разместиться не меньше тридцати человек.

Оставшиеся дожидаться его внизу через некоторое время, заподозрив, что Петруха влип в какую-то малоприятную передрягу, поспешили следом. Орать «Ау!» или «Петруха, где тебя черти носят?!» никто не рискнул – мало ли чьи уши могут оказаться поблизости? Поэтому морпехи, сердито ворча, полезли через густую поросль по уже проторенному пути.

Выглянувший из пещеры Фоминых, который собирался бежать с новостью вниз, увидев своих товарищей, изобразил улыбку до ушей:

– Добро пожаловать в апартаменты!