Они вылетели из облака пыли и увидели впереди равнину. Плоские холмы, покрытые жесткой травой. Солнце посреди синего неба.

– Мы выбрались! – закричал Майкл.

Двигатель работал рывками, что-то клацало под днищем, запах горящей изоляции наполнял кабину. Майкл продолжал гнать машину вперед, прочь от гудящего, ревущего и визжащего кошмара, думая только о том, чтобы уехать от него как можно дальше. Позади вновь громыхнуло, и по истерзанному корпусу машины опять застучали камни.

Этот взрыв оказался для них последним. Они пробились, и с каждой секундой уносились все дальше от холма, чуть было не ставшего для них могилой. Через десять минут под капотом что-то заскрежетало, и двигатель заглох. «Сабурбан» остановился и, накренившись, словно корабль на мели, застыл в траве.

Майкл осторожно снял руки с руля и стер с лица кровь. Все тело ныло от боли, он вспотел, и пот ручьями стекал по коже, впитываясь в рубашку и джинсы. Он посмотрел на Анну. Она сидела, прижав руку к голове, и тихо плакала. Слезы текли из-под опущенных век, оставляя неровные дорожки на грязных щеках. Между пальцев было видно засохшую кровь. Майкл обернулся назад. Далеко из-за холмов поднимался дым, и доносились глухие раскаты взрывов.

Он открыл дверь и вышел из машины.

«Сабурбан» был уничтожен. Вся его задняя часть оказалась разорванной и искореженной, будто ее вырвали с корнем. Кузов покрывали глубокие вмятины от камней, почти все стекла были разбиты. Заднее колесо представляло собой изорванный и оплавленный кусок резины, от которой неторопливо поднимался сизый дымок. Почти весь груз отсутствовал, очевидно, вывалившись из раскуроченной кабины во время их прыжков между «деревьями» и язвой. На месте остались только два металлических ящика, которые жестко крепились к полу. Один из них Майкл определил под припасы, в другом находились всякие мелочи, в том числе аптечка. Майкл взял ее и вернулся к Анне. Она сидела все в той же позе, только глаза теперь были открыты.

– Убери руки, – сказал он. – Я обработаю рану.

Анна послушалась. Чуть выше виска у нее оказалась длинная царапина, к счастью, неглубокая. Порез уже перестал кровоточить и, с точки зрения Майкла, не представлял опасности. Он промыл рану, обработал края йодом и перевязал. Во время этой процедуры Анна не произнесла ни слова, только тихо стонала и сжимала пальцами кресло.

– Все в порядке, – сказал Майкл, закончив. – Ничего страшного.

Анна повернулась к нему и криво усмехнулась. На ее грязном лице с размазанными по щекам слезами усмешка выглядела неприятно.

– Мы снова живы, – сказала она. – А я уже думала, что все кончилось.

Она отвернулась.

Майкл стоял, не зная, как реагировать на эти слова. Банальные фразы вроде «все будет хорошо» вертелись у него в голове, но он не хотел их произносить. Ничего не ответив, он обошел «сабурбан» и попытался поднять капот. После нескольких неудачных попыток он сдался.

«Кого ты хочешь обмануть, – подумал он. – Эта машина уже никуда не поедет». Болели разбитые губы. Майкл достал из аптечки аспирин и проглотил пару таблеток.

– Во что мы влипли, Майкл? – спросила его Анна. – Я думала, что видела здесь уже все, но это…

– Я не знаю. Там было несколько язв, это точно.

– Я не могу поверить, что мы живы.

– Вот в этом можешь не сомневаться! – Майкл попытался улыбнуться. – Нам повезло, что мы попали к деревьям, или что там это было. Окажись на их месте змейки, нам ни за что не удалось бы прорваться.

– Я не могу так, Майкл. Больше не могу.

«Можешь, – подумал он. – Можешь и будешь».

Но ничего не сказал. Он прижал ее к себе, чувствуя, как быстро бьется ее сердце.

– Машине конец, – сказал он.

– Я знаю.

– Кое-что из продуктов уцелело. И вода. Немного, но осталось. Дальше придется идти пешком.

Анна кивнула.

– Давай уйдем отсюда.

Майкл погладил ее по голове.

– А ты сможешь?

– Смогу. Только давай поскорее уйдем.

– Хорошо. Я попробую сделать нам рюкзаки.

Майкл отпустил Анну и забрался в машину. Спальные мешки уцелели. Он достал их из ящика и нагрузил водой и продуктами. Из веревок он соорудил лямки и обмотал их тряпками, чтобы они не натерли плечи. Через пару минут к нему присоединилась Анна. Покончив со сборами, Майкл достал из кармана сигареты. В пачке оставалась только одна штука. «Это и к лучшему», – подумал он, вспомнив, что теперь они будут идти пешком. Он закурил, взял из ящика отвертку и полез в кабину.

– Что ты делаешь? – спросила Анна.

– Хочу достать рацию.

Майкл вытащил ее из защитного кожуха и присоединил ко второй, запасной, которую возил в бардачке «на всякий случай».

Они отошли уже на несколько шагов, когда он обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на машину. «Сабурбан» был грязен и напоминал больше старую развалину с автомобильной свалки, чем тот прекрасный белый корабль, каким он показался Майклу, когда впервые предстал перед ним. Их дом и защитник, не раз спасавший им жизнь, даривший им ощущение уюта и безопасности, был мертв. Пройдет немного времени, и он превратится в ничтожную часть безжизненного пейзажа Пустоши, такой же изувеченный, как окружающий их здесь мир. Последняя нить, связывающая их с домом, оборвалась. Теперь они слабы и голы. В любой момент сила, живущая в Пустоши, может раздавить их, и нечего будет ей противопоставить.

Майкл посмотрел на Анну. На ее лице он прочел то же самое. Он повернулся к «сабурбану» спиной и решительно пошел прочь.

Дорога оказалась трудной, а рюкзаки тяжелыми. Анна то и дело спотыкалась, и Майклу приходилось ее поддерживать. Она не жаловалась и упрямо шла вперед, стремясь уйти как можно дальше от страшного места.

Спустя пару часов после того, как «сабурбан» скрылся из вида, Майкл увидел впереди темную линию асфальта.

– Ты не поверишь, – сказал он. – Мы снова вышли к шоссе.