Шрифт:
Машина замедляла ход. Майкл нажал педаль акселератора, но ничего не произошло – «сабурбан» продолжал терять скорость. И только тогда Майкл осознал, что двигатель молчит. Панель горела красными огнями. Пахло бензином.
Майкл несколько раз повернул ключ, но двигатель не заводился, а тем временем машина ехала все медленнее.
Стрелка спидометра спустилась до сорока.
– Черт! Твою мать, – тихо сказал Майкл.
Как завороженный он смотрел на приборы. «Сабурбан» выбрался из кустов и теперь катился к дороге.
– Что случилось? – спросила Анна.
Тридцать пять миль в час. Тридцать.
– Что происходит? Мы останавливаемся?
Двадцать пять.
– Правь на дорогу! – крикнул Майкл и быстро полез куда-то назад. Анна вцепилась в руль. Большая, светящаяся зеленоватым светом стрелка спидометра оказалась возле ее лица.
Пятнадцать миль в час. Одна из лампочек на пульте замигала. Раздался предупреждающий сигнал.
– Пищит! – закричала Анна.
– Слышу! – отозвался Майкл. Послышался скрежет железа и тихие ругательства. – Не выпускай руль!
Десять. Пять. «Сабурбан» медленно выкатился на дорогу. Анна автоматически повернула руль, выравнивая машину. Запах бензина стал невыносим.
Три. В тускнеющем свете фар можно было различить маленькие камушки на обочине. Майкл принялся что-то дергать за креслами, кряхтя и наваливаясь всем телом.
Завороженным взглядом Анна следила за стрелкой спидометра.
Одна миля в час. Стрелка опустилась и застыла. Через пару секунд «сабурбан» остановился.
Над горами далеко впереди величественно парила огромная луна.
Глава 7
Несколько секунд они сидели молча; машина стояла посередине дороги, немного повернувшись вправо, освещая слабеющим светом фар черноту асфальта. Неожиданно Майкл ударил кулаком по задней дверце и вылез в темноту. Анна не шевелилась, глядя на необыкновенно большую луну.
Что-то загромыхало.
Она медленно, словно сомнамбула, протянула руку к передней панели и взяла телефон. Он больше не звонил. На светящемся экране рядом с пиктограммой будильника мигали цифры «8:32 PM». Так же медленно она положила его в карман и снова застыла. Звуки: тихое позвякивание, бормотание, скрипы – доносились откуда-то издалека. Они ничего не значили. Может быть, она вообще не слышала их.
Майкл обошел машину, открыл капот и стал что-то крутить в недрах двигателя.
«Дурной сон», – подумала Анна.
Из открытой двери потянуло холодом.
Майкл вернулся в кабину, вставил ключ в замок зажигания и повернул. Закрутился стартер. Двигатель захрипел, будто забился в агонии, пару раз чихнул и завелся. Притухшие огни фар стали ярче. Майкл откинулся на спинку кресла, достал сигарету и зажег ее от прикуривателя.
И снова весь мир наполнился молчанием и неподвижностью, только изредка мелькал крошечный огонек сигареты. Докурив, Майкл выбросил окурок в наступающую ночь.
– Мы заглохли, – сказала Анна и хихикнула. – Эта машина просто взяла и заглохла.
– Почему звонил телефон? – спросил Майкл. – Здесь нет связи.
Он повернулся к Анне.
– Какого дьявола он звонил?
– Будильник, – ответила она.
– Что?
– Будильник. Звонил будильник.
– Будильник?
Пораженный до глубины души, Майкл замолчал.
Будильник. После всего. Столько предосторожностей. Мелочей…
Будильник.
Анна снова нервно хихикнула.
– Всегда путаю эти АМ и РМ. Хотела поставить его на восемь утра.
Она замолчала.
– Шланг вырвало, – сказал Майкл. – Эта хреновина, которую поставили в Городке, подалась и вырвала шланг.
– Майкл?
– А?
– Это конец?
Он не ответил. Переключил передачу и нажал на газ. «Сабурбан» медленно покатился по дороге.
– Куда мы едем?
– Вперед.
Анна хотела еще что-то сказать, но промолчала. Где-то в груди, между ребрами, зашевелился холодный страх. Она не могла еще осознать случившееся, часть ее сознания словно заперлась на замок и ждала. А из своих тайных нор выползали инстинкты и принимались слушать, смотреть, оценивать – искать способ выжить.
Анна открыла окно.
– Очень воняет бензином.
Майкл кивнул.
– Скоро выветрится.
Он включил дополнительные фары.
«Сабурбан» достиг скорости сорока миль в час и больше не разгонялся. Под колесами снова замелькала белесая разделительная полоса.
Большая желтая луна восходила перед ними и изливала свой свет на дорогу, тонкой черной линией резавшей равнину. Черная земля, черное небо, а между ними – маленькая белая точка, пытающаяся разогнать сплошную темноту. Больше никакого движения. Мир застыл, словно ожидая чего-то.