— Я? — спросил он с невинностью Христа. — Ничего. Крышу над головой. Еду.

— Я могу сделать так, чтобы тебя повесили.

— Боже мой, Уго! Это все из-за тех овец? — В мерцании свечи мне было трудно разглядеть его лицо, до сих пор завешенное волосами, из-под которых выглядывал только один здоровый глаз. — Мой бедный младший братик!

Он вскочил с кровати с грацией змеи и начал рыскать по комнате.

— Ты должен благодарить меня! Если бы не я, ты всю жизнь провел бы, бегая за отарой по холмам Аббруци. А теперь посмотри на себя! Шелковая рубашка, кинжал с рукояткой слоновой кости. Красивая комната. Репутация. А это что? — Он ткнул пальцем в шкаф. — Белена?

Я выхватил у него листья.

— И мышьяк? Кто еще знает об этом, братишка?

— Никто! — сказал я, выхватив кинжал.

— Уго! — Он сделал изумленное лицо. — Ты что, собираешься убить меня за это?

— Нет. За то, что ты убил моего лучшего друга Торо, когда мы возвращались с рынка.

Витторе рухнул передо мной на колени.

— Прошу тебя, Уго!

— О чем ты его просишь? — раздался нежный голосок.

Ширма отодвинулась. За ней стояла Миранда, сонно потирая глаза. Ее темные волосы были всклокочены, маленькие белые зубки сияли в отблесках свечи, из-под ночной рубашки виднелись мягкие пухлые ступни.

— Миранда? — воскликнул Витторе, тут же вскочив на ноги. — Che bella donzella! [52] Ты меня помнишь? Своего дядю Витторе?

Он раскинул руки в стороны, собираясь обнять ее. Одна мысль о том, что этот подонок коснется моей дочери, привела меня в бешенство, и я встал между ними.

— Иди в постель! Иди, я сказал!

— Позволь ей побыть с нами, Уго! Если не считать отца, в этом мире осталось только три ди Фонте. Давайте же наслаждаться моментом! Возможно, завтра мы расстанемся навеки.

— Ты Витторе? Брат моего отца?

— К твоим услугам, моя принцесса, — поклонился Витторе.

Миранда увидела кинжал у меня в руках, и глаза ее округлились от изумления.

— Что ты делаешь, babbo?

— Он показывал мне свой кинжал, — улыбнулся Витторе. — А я ему — свой. — В руке его, словно по мановению волшебной палочки, появился длинный кинжал. — Два брата просто демонстрировали друг другу, как они отгоняют дьявола, вот и все.

Я спрятал свой кинжал, он свой тоже. Миранда села на мою кровать.

— Она так же прекрасна, как Элизабетта.

— Ты ни разу не видел ее мать.

— Но она явно пошла не в тебя. — Витторе подмигнул Миранде. — Я помню, как Уго в грозу прятался под юбки матери.

— А мне ты велел не бояться грозы! — упрекнула меня Миранда.

Витторе рассмеялся.

— Мы с ним вырезали длинные палки и сражались, играя в рыцарей. Разве Уго тебе не рассказывал?

— Babbo почти никогда не говорил о тебе. Откуда ты приехал?

— Отовсюду.

Витторе сел рядом с ней.

Миранда уставилась на блестящие амулеты у него на шее.

— Ты был в Венеции? — спросила она.

— Я год прожил в палаццо на Большом канале — лучший год моей жизни.

— Я бы тоже хотела туда поехать. — Миранда вздохнула, обхватив колени руками. — Кое-кто однажды собирался меня туда свозить.

— Я был во Франции, в Германии и в Англии тоже.

— А это правда, что у англичан есть хвосты? Папа так сказал.

— Ничего подобного я не говорил!

— Говорил!

Витторе разразился смехом и, повернувшись ко мне, заметил:

— Она очаровательна. Нет, Миранда, у них нет хвостов. По крайней мере у тех женщин, с которыми я встречался. А их я рассматривал очень внимательно.

Миранда покраснела.

— Я даже в Индиях побывал.

— В Индиях?

— Да, где люди едят других людей.

У Миранды так округлились глаза, что я испугался, как бы они не вылезли из орбит.

— Ты видел, как они едят людей?

Витторе кивнул.

— А кроме того, они выпускают дым из ноздрей и круглый день ходят голыми.

Он вытащил из мешочка трубку с чашечкой на одном конце и двумя разветвлениями на другом. Извлек из другого мешочка какие-то коричневые листья, положил их в чашечку, а потом сунул обе тоненькие трубки себе в ноздри. Поджег листья с помощью фитиля — и глубоко затянулся. Мы с Мирандой, как зачарованные, смотрели на длинную струю дыма, которая через пару секунд вылетела у него изо рта. Миранда ахнула от ужаса.