Он потащил ее за руку в конец бара, где команда Джимбо из Атланты осаждала остальных участниц девичника. Джейн и Гилда чокались с ними своими рюмками, в то время как Ким, Марси и Бетси пытались объяснить им, почему не хотят танцевать под песню женоненавистника, который «поет» об убийстве своей жены и матери. Дениз доедала запасы вишни в ликере, имевшиеся в запасах бара, к великому ужасу бармена.

Когда Гилда и Джейн увидели Зейди с Трево-ром, они начали делать похотливые жесты. Джейн тыкала языком в щеку, изображая на своем лице всем известное выражение, как во время минета. Слава Богу, музыка была слишком громкая и Тревор не услышал, как Гилда закричала:

— Ты уже целовалась с ним?

Зейди покачала головой, сурово посмотрела на Гилду и прошла еще несколько футов вдоль барной стойки, только лишь для того, чтобы убедиться, что их жесты останутся незамеченными.

Тревор протянул ей еще одну «Маргариту». Она даже не могла вспомнить, что сделала с предыдущей. Она ее выпила? Или оставила в баре? Или она сейчас у нее на одежде?

— Итак, если мы будем заниматься сексом и вам не понравится, вы не провалите меня на экзамене?

Если б это было кино, это был бы один из тех до смешного переигранных моментов, когда за мирает музыка и все в баре слышат его слова. И возможно, Зейди поперхнулась бы своим коктейлем. К счастью, в баре не было никаких камер и плохих режиссеров. К несчастью, Зейди понятия не имела, что сказать. Она просто пялилась на него, пытаясь не дать себе осмыслить то, что он только что сказал.

В действительности не так уж и трудно понять, почему он хочет заняться с ней сексом. Ему девятнадцать. Девятнадцатилетние хотят заниматься сексом с кем угодно, разве не так? Вероятно, он по пять раз в день мастурбирует. Вероятно, он возбуждается даже тогда, когда трогает себя, чтобы помочиться. Вероятно, ей не стоит столь обольщаться, услышав, что он рассматривает ее как возможную сексуальную партнершу. Но, черт возьми, она была польщена. Он был так хорош. И он предпочел ее тем близняшкам в топиках. Он предпочел бы видеть голой ее, а не Хелен. Он думает, что она классная. Все это будет помогать ей переживать ночи еще много месяцев спустя.

Конечно, если она займется с ним сексом, это даст ей материал для прокручивания в голове еще на множество долгих, одиноких вечеров, предстоявших ей.

— Если вы еще раз упомянете свой аттестат, я ухожу, — сказала она только потому, что напоминание о том, что она — его учительница, было крайне несексуальным, но прозвучало это так, словно ей трудно говорить.

— Договорились. — Он чокнулся с ней своим стаканом. — Так вы заметили, что я пялился на вас в классе?

— Ладно, давайте просто избегать школы в качестве темы для разговора вообще.

Он кивнул:

— Нет проблем.

Он отхлебнул пива. Она наблюдала, как двигается его лицо, пока он посасывает его из бутылки. Его щеки втянулись, подчеркивая и без того выступающие скулы. У него была совершенная — линия челюсти. Сколько раз в жизни вы смотри-те на человека и при этом можете сказать, что у него совершенная линия челюсти?

— Вы пьяны? — спросила она.

— Вообще-то нет. А вы?

— Очень.

— Хорошо. — Он ухмыльнулся, заправив ей за ухо непослушный, выгоревший на солнце локон. — Так вы когда-нибудь думали обо мне?

— Я не могу на это ответить.

Она могла — но не будет.

Он улыбнулся ей:

— Я однажды смотрел, как вы садитесь в свою машину: вы высоко задрали юбку, чтобы не прищемить ее дверцей, и я думал о вас весь остаток дня.

Зейди попыталась представить себе эту сцену. Как она задирает юбку, вероятно, заказанную по каталогу «Бостон пропер», садясь в «камри». А Тревор наблюдает за ней через парковку, с площадки, где выделывал свои трюки на скейтборде. Она заводит машину, которая вскоре глохнет, потом снова заводится, и едет домой, мастурбируя по дороге при мысли о нем.

Он наклонился и прошептал ей на ухо, трогая губами ее шею:

— Хотите знать, о чем я думал?

Да, она хотела это знать. Но не могла заставить себя произнести эти слова. Она была слишком занята тем, чтобы не впасть в чудовищную сентиментальность от прикосновения его губ к ее коже. Потом она кое-что вспомнила.

— Вы назвали меня старой.

Он перестал трогать губами ее шею.

— Когда?

— Вы сказали, что вам всегда нужны возбужденные девчонки во время выступления, даже если они старые.

— Вы не старая, — сказал он, играя ее волосами.

— Я подумала, что я старая, когда вы сказали это.

— Ну, вы старше тех поклонниц-подростков, что приходят на наши выступления. Но мне эти девушки не нравятся.

— Почему?

— Вы их видели?

— Они выкрикивали ваше имя.

— Вот именно.

Он снова улыбнулся ей.

— Я хочу выкрикивать ваше имя.

О, он так нежен! Он взял ее за руку:

— Давайте потанцуем.

И он умен. Она сознавала, что он понимал, что чем больше они разговаривают, тем больше она возбуждается. Лучше ограничиться соприкосновением взглядов и тел.