Должны бы появиться двери и терраса, но вдруг появляются винтовые ступени, по стенам изредка — факелы, эльф, проходя мимо, зажигает их. Для меня. Промежутки темноты между кругами света длинные, Маррир не отпускает моей руки. Не оставляет, проводя вверх по лестнице, через несколько переходов в узкий коридор, вновь вверх по лестнице. Подойдя к глухой стене на верхней площадке просто легко прикасается к ней пальцами, и мы оказываемся в знакомом коридорчике с полукруглой аркой. Именно здесь эльф отступает от меня.

Когда-нибудь я научусь никак не относиться к всеобщей осведомленности о месте проживания женщины, приведенной принцем Эллорном. Его привычки сложились давно, и как видно, не изменялись.

— Твое общество доставило мне истинное удовольствие. Надеюсь, я был не слишком назойлив?

— Ну что ты, Маррир. На какое-то время ты провел меня в сказку. Доброй ночи, эйльфлёр.

— Доброй ночи, Элирен. Завтрашняя ночь будет лунной, тучи разойдутся, ветер утихнет. Доброй ночи.

На террасе кто-то присутствовал, прислушавшись к негромкому напеву, поняла: Дейлин. Сразу прошла к бассейну, присела на бортик, рассеяно слушая доносящуюся песню. Сумбур теней в голове не проходил, околдовывая, обещая открыть некую истину, что может сделать счастливой…

Ночью мне снится Маррир, он стоит в полнейшей темноте над непрозрачной водой крытого пруда, слушая умирающую вьюгу.

Утром, выглянув на террасу, постояла над стертым венком, удивляясь сговорчивости эльфа. Ведь, что ни говори, а я могла и ошибаться.

Не зная, куда себя деть, просто отправилась бродить по Дворцу. В одном из переходов едва не столкнулась с беловолосым эльфом. Отскочив от неожиданности, рассматривая его, поняла: то, что вначале приняла за особый оттенок волос, было сединой. Слегка улыбнувшись мне, он поклонился, извиняясь, прошел мимо. Черные глаза очень напомнили кого-то, долго вспоминала — кого, так и не смогла.

Потом уже сообразила: одежда эльфа была зеленого цвета.

Перед тем.

Утро еще раздумывает, надо ли ему просыпаться столь рано, а в угловой мастерской слегка позвякивает молоточек. Мастер не зажигает света, не раскрывает ставней. Он не видит ночь.

Ближе к полудню приходит принц Бринон, останавливается у входа, привыкая к полумраку. Маррир, оторвавшись от работы, зажигает светильники, отходит к окну, поскольку оно не открыто, получается — отступает в тень.

— Доброго утра, отец.

— Сейчас середина дня. Ты позволишь оторвать тебя от дел?..

— Я всегда рад тебе, отец.

Принц пристально рассматривает не склепанные половинки ножен под короткий меч. Посредине ножен причудливый узор: даже не притрагиваясь к ним, и не шевелясь, кажется, что по спирали сам по себе движется блик света, обвивая ножны лентой.

— Меча еще нет, им я займусь позже. — Поясняет мастер, оставаясь у темного окна.

— Ты поймал свет. Что это значит?

— Внутреннее, неосознанное стремление вперед. Я нашел в ней интересную мелодию… Мне не удалось?..

— Не знаю. Я не увидел в ней ничего особенного.

Некоторое время в мастерской висит тишина, потом Маррир говорит спокойно:

— Не о чем беспокоиться, отец, ты знаешь. Но если это приказ…

Бринон еще долго смотрит на ножны, потом просто стоит, задумавшись. Уходя, произносит:

— Не приказ. Предостережение.

Ночь, лунная и тихая. За день ветер унялся. Тучи разошлись.

Спускаясь вниз, встречаю внимательные взгляды. Обычно женщины не совершали прогулок ночами?

Он у пруда, сидит на скамеечке, легко перебирая пальцами ленивые струи. Понаблюдав, как рассеянный свет красит одним цветом и серебряный обруч, и седые струйки в черных волосах, и металлические застежки одежды, здороваюсь:

— Доброй ночи, Маррир. Она действительно лунная.

— А-а!.. Тебя тоже зовет тишина?

Иногда. Наверное, слишком редко.

— Мне уйти?

— Я слушаю шелест лунных лучей, Элирен. Его можно слушать вдвоем.

На его приглашающий жест присаживаюсь на низкий бортик. Каждый раз, когда красивое лицо поворачивается в мою сторону, приходит уверенность — Маррир видит меня. Хоть и знаю, что этого не может быть никак. Понимаю, чьи глаза вспомнила, столкнувшись с седым принцем нынче днем: у Маррира они такие же черные, с тем же непонятным выражением. Только совсем неподвижные. Неживые.

Эльф на ощупь находит мою руку, и уводит на платформу над прудом. Совершенно не испытывая страха, полностью подчиняясь слышимой лишь нам музыке, между небом и прудом, мы танцуем на ней до рассвета.