Задумавшись, я заметила то, что давно должно было броситься в глаза: все и всё вокруг изменилось. Росни перестал ругаться. Рэм не улыбался. Эллорн, уходя, выглядел озабоченным. И Рэй, и Ринс, распрощавшись, ушли с поспешностью, наводящей на подозрения. Что происходит?!

Кое-что пробивалось в мыслях, нечто отрывочное, тревожное, но мне претила сама мысль о подслушивании. И потому я попросила прямо:

— Не вводите в искушение, объясните толком, что происходит.

Сидя на слежавшейся траве, под монотонное накрапывание дождя, мне рассказали о Иринон.

Мир, в котором нет смерти, — прекрасный мир. Бесконечный, неизменный. Рэму трудно было описать то, что знал лишь с чужих, пристрастных слов, а мне еще труднее было представить его, но я согласилась — их мир должен очень отличаться от нынешнего. Они идеально подходили друг другу — эйльфлёр и бессмертие. Но вдруг в их мире появилась смертная женщина, отличавшаяся от эльфов совершенно. Не просто красивая — прекрасная, притягательная, вызывающая подсознательную страсть и неосознанную тревогу, вся наполненная огненной энергией… Наверное, их заманила именно её необычность, захотелось испытать то, что невозможно и вообразить. Иринон рассказывала о других мирах, подверженных изменениям, с кипением жизни, с бушеванием чувств. Получалось, что мир эйльфлёр это Центр-Безвременье, он окружен Гранями-мирами.

Закончилось все печально: Иринон каким-то образом открыла дорогу в одну из Граней, и самые безрассудные, а, возможно, просто самые молодые, ушли за ней.

— Остальное ты знаешь. — Без сарказма продолжил Росни. Я себе не поверила: он словно сочувствовал им. — Открыв путь ценой своей жизни, Иринон погибла. Эльфы очутились здесь, среди смертных существ, к тому же совершенно не развитых. Без возможности вернуться назад. Практически, без надежды. Им пришлось приспосабливаться, им пришлось привыкать. Представляю, насколько поразили их первые смерти! Да и агрессия, миру сему присущая, явно оказалась внове. Но они привыкли, они устроились, они научились защищаться. Они создали свой маленький мирок, где росли их дети. Они умудрились не потерять себя, не раствориться среди других рас, за что народ сей уважаю бесконечно. Но они — другие, и потому никогда не станут близки людям, как, к примеру, те же гномы. Не знаю, кто кому чего простить не может: они нам потери своего мира, или мы им появления в нашем, не знаю, и судить не берусь. Но уверен: они жаждут вернуться. Много поколений, рожденных здесь, среди суеты и заката, видят сны о Доме, что ждет их…

— Я — Иринон? — Уточнила я, после продолжительной паузы.

— Нет. — Решительно возразил Росни. На сердце ощутимо полегчало. — Ты не можешь ею быть. И Рэм так же считает. На себя посмотри: в тебе и искры того пламени нет, что могло бы вскрыть незримые границы. Обычная нахальная девчонка, пигалица избалованная…

— Росни. — Укоряюще прервал Рэм. — Ты увлекся!

Я нервно рассмеялась. Вот, значит, что ты увидел во мне, мой принц. Вот о чем не торопился рассказывать…

А вот Эллорн считает по другому! — чуть не ляпнула вслух, но сдержалась. Довольно им таскать мой груз, пора становиться самостоятельной. Пора взрослеть, Колючка.

— Оставайся с нами, — Как нечто обыденное, предложил Рэм. — Куда тебе еще идти? А я успел привыкнуть к тебе, девушка.

— Вот еще забот не было… — Рассердился Росни, и ушел под дождь.

Со странным чувством обреченности подумала о запоздалости предложения. То, что закручивалось вокруг, не оставляло места для собственных решений.

Утром, проснувшись, поняла: дождь кончился. Эллорн вернулся.

— Поднимайся, засоня! — С привычной улыбкой поторопил Рэм от костра. — Скоро завтракать.

«Я вижу, ты много узнала, Элирен». 

«Ну что ты! Совсем чуть-чуть…»

«Не торопись с выводами! Не спеши судить…»

«Рассудительность так же несвойственна мне, как тебе — откровенность. Впрочем, о чём это я? Разве благородного господина эльфа интересует мнение смертного существа?».

— Доброго утра, мой принц.

— И тебе, Колючка.

«Гнев делает тебя несправедливой. Я не солгал. Я ушел за советом. Если бы уверенность моя была несомненна, ты первая узнала бы все, что необходимо»

«Ах, как лестно! По какому праву решаешь ты, что необходимо мне знать, что нет?»

«По праву старшинства, если ничто другое тебя не устраивает!»

«Возраст — последний довод, господин принц. После него только насилие».

«Ты умнеешь на глазах. Тем необходимее тебе разумное руководство».

«Что?! Кто кому из нас необходим, Эллорн?»

«Не пытайся судить о том, что не понимаешь!» 

«Кстати, ты знаешь, что заблуждаешься на мой счет? Я — не то, на что ты надеешься».

— Откуда тебе знать, на что я надеюсь, Элирен?! — С непередаваемым превосходством вопросил Эллорн. Было чувство, что мне влепили пощечину. — Откуда столько самонадеянности в таком маленьком существе?

Момент получился очень опасный. В своем безрассудстве я часто совершаю поступки, о которых потом горько сожалею, либо очень стыжусь. Но Рэм, незаменимый Рэм, сказал, не оглядываясь:

— Если вы сейчас же не прекратите, я оставлю вас без завтрака.

— И без обеда… — Мстительно поддакнул Росни, выходя к костру.