Навстречу ему шла пожилая женщина, мечтая как можно быстрее добраться до своего теплого дома.

– Уважаемая! Подскажите, где мне найти шамана вашего, Каганом кличут?

– Зачем он тебе, сынок?– Спросила она, с любопытством поглядывая на странного мужчину.

– На мне проклятие, хочу его снять, – ответил Саша Лоб, устремив свой взгляд куда-то вдаль, словно предугадывал направление дороги к нужному жилищу.

Женщина сочувствующе закивала и заботливо у него спросила:

– Тебе надо от поселка, еще километров пять пешком топать. Ночь на дворе, остановиться-то есть где? Вижу, не местный будешь.

– Приехал я издалека, не успел еще жилье подыскать, тетя, – безразлично ответил ей Лоб.

– Так ты у меня заночуй. Все равно живу я одна, – промолвила грустно женщина и, ухватив Сашу под руку, повела его по обледенелой дороге в свой дом.

– Спасибо, тетя, деньгами не обижу! – И он пошел быстрым шагом.

Старушка, не успевая за ним, скользила на валенках, как на санях. На улице было темно, и добрая женщина не смогла разглядеть Сашиных глаз, иначе вряд ли бы пригласила его на ночлег. Вот наконец-то, показался ее дом. Они вошли внутрь, и Лоб достал из кармана деньги:

– Вот, возьми тетя!

Женщина протянула руку и заглянула ему в глаза, – в них сияли огромные, безумные черные зрачки. Она в ужасе застыла и стала отчаянно читать молитву 'Отче, Наш!'

Саня безразлично спросил у перепуганной женщины:

– Где моя комната, тетя?

Она протянула ему обратно деньги и сказала дрожащим от страха голосом:

– Ты иди, нет у меня для тебя места!

Огромной рукой он быстро достал кухонный нож и перерезал ей горло. Деньги выпали из ее руки и разлетелись в разные стороны.

– Утром я и пойду, тетя,– он переступил через бедную женщину, лежащую в луже крови, и вошел в маленькую комнатушку. Саша увидел железную кровать и, не раздеваясь, завалился на нее. За окном безразлично завывал ветер, и снежная вьюга кружилась в танце смерти над этим несчастным перекошенным домом.

У Кагана было плохое предчувствие. Всю ночь его верный пес жалобно скулил во дворе. Но, вдруг стало тихо. Каган прислушался: вот послышались чьи-то скрипучие шаги по снегу. Собака отчаянно залаяла. Вдруг послышался глухой удар, и лай превратился в жалобное предсмертное повизгивание.

Дверь в доме резко распахнулась, оборвав массивный железный крючок, и на пороге появился Саня Лоб. В руке он сжимал кухонный нож и как зомби шел с ним на хозяина. Шаман встречал его с ружьем наперевес.

– А ведь я тебя ждал, оборотень! – Бесстрашно прокричал Каган и, не раздумывая, выстрелил в безумные глаза Сани, которые излучали смерть. Но Лоб продолжал идти на него, хотя жиган на медведя разорвал ему пол лица.

– Дарана хамара*! (Уничтожить врага! – скиф)– Утробный голос прокатился громом по комнате, и нож вонзился в шею Кагану по самую рукоятку.

Вот уже как третий день Вика без сознания лежала в больнице. 'Ей казалось, что она одиноко стоит среди звезд. Вдруг снизу луч зеленого света прорезал мрак, и Вика увидела, как страшное огромное чудовище с окровавленным лицом, приближается с ножом к растерянному деду.

– Дарана хамара! – Вике показалось, что этот ужасный звук заполнил вселенную'

Тело девушки неестественно изогнулось на больничной койке, и она зарыдала. Двери в палату открылись, вошел лечащий врач. Его сердце наполнилось состраданием, глядя на эту красивую и несчастную смуглянку. Он подошел к ней, взял ее за бесчувственную руку и так долго просидел возле нее.

Утром врач вызвал Лиду и Генриха. Через полчаса они уже были в его кабинете.

– Я уже и не знаю что делать! Опять ночью приступ, слезы, странные конвульсии! – Доктор был напуган происходящим и понимал, что, к сожалению, он ничем не может помочь Вике.

У Лиды зазвонил телефон.

– Здравствуйте! Меня зовут Карл Ваттигур. Мне сообщили, что ваша знакомая нуждается в квалифицированной помощи. Я жду вас у центрального входа в больницу.

Лида ничего не успела ответить, как в трубке послышались короткие гудки.

– Идемте, Генрих! Возможно, внизу находится Викино спасение! – Лида встала с кресла и с оптимизмом взглянула на расстроенного Генриха.

– Я бы все отдал доктор, лишь бы спасти Вику! – На прощанье в дверях произнес от всего сердца Генрих и поспешил за Лидой.

Пожилой человек снял очки и посмотрел вслед уходящим посетителям. Его сын, после передозировки наркотиков, находился на лечении в психиатрической больнице. ' И я бы все отдал, тому, кто спасет моего сына!'– тоскливо подумал врач.