— Тебе тоже не хватает железа?

— Еще как! Хорошо, что я все обдумал заранее. Надеюсь, что мы сможем это выполнить.

К тому времени, когда мы заканчивали первый этап подготовки, появились Геков и Герлах. Оба чему-то смеялись, а увидев нас, и вовсе пришли в прекрасное расположение духа. В очередной раз пожали нам руки, потом неожиданно вспомнили о капитане и так же шумно отправились его проведать.

— Да! — прокомментировал Грец. — Некоторое время им нужно на акклиматизацию или адаптацию. Это пройдет. Поверь, через несколько минут они будут совершенно другими.

Впрочем, я и сам начал понимать, что игра с химерой принимает достаточно странный, а лучше сказать, жестокий оборот. Я слышал голоса за спиной — возникло чувство тревоги. Мы как раз собирали лазерную установку с дистанционным управлением, чтобы прорезать переборку. Поставьте себя на место человека, который абсолютно отчетливо ощущает, что ему смотрят в затылок ненавидящим взглядом. Потом начались всякие шорохи. Я осторожно посматривал на Греца, но он работал как заведенный, сосредоточенно сопел, что-то бормотал себе под нос.

— Арни, — полушепотом позвал я, — как ты думаешь, мы тут одни?

— Совершенно одни, — уверенно заявил он, — мы даже некоторое время можем контролировать себя, правда, обойдется это дорого, но это будет потом. Потом, потом, потом, — ритмично пропел он, прикрепляя лазер к сооруженной нами нелепого вида установке из нескольких предметов, которые смогли отодрать или отвинтить.

— Так! Теперь мы можем дистанционно направить луч под нужным углом. Я залезу в скафандр и уберусь подальше. Конструкторы в России довольно изобретательны, когда речь идет о способах защиты. Один наш сотрудник раскрыл как-то, казалось, все их секреты, все отключил, а когда открыл отсек, то получил удар по голове увесистым куском обшивки.

— Это шутка или правда? — переспросил я, не зная, смеяться мне или плакать, ведь в роли того, кто получит по голове, должен был оказаться кто-то из нас.

— Не нервничай, это байка. Штучки в стиле этих, южноамериканцев, древних, аборигенов, ну… — Он на некоторое время задумался и затем, перебив сам себя, прокомментировал: — Вот стерва, как же она добралась до моего компьютера все-таки? Клятые нанотехнологии.

Так за разговорами мы и коротали время. Никакой латыни, обстоятельных цитат, феерической эрудиции — как все же слаб человек, оставшийся без достижений цивилизации.

— Никогда не видел такого первобытного сооружения, — заметил Грец, потирая руки, — держится прилично, сейчас попробуем в работе.

Он взял пульт дистанционного управления камеры обзора, которую мы варварски выдрали из гнезда в коридоре, и отошел на несколько метров от люка моей каюты. Немного поколдовав над кнопками, он наконец привел конструкцию в движение. Лазер, прикрепленный к штативу камеры, перемещался достаточно уверенно.

— Если бы знать, каким резервом времени мы располагаем… Крачевский, я думаю, настороже и что-то явно подозревает, если все время пытается добраться до нас. Значит, он не исключает возможности ответных действий с нашей стороны.

— А как он узнает, что мы собираемся делать? — Я и в нормальном состоянии мало что соображал в разных шпионских штучках, а без дополнительной памяти оказался и вовсе не готов к предстоящим событиям.

— Тоже мне специальная теория относительности. Во-первых, звук; во-вторых, включится принудительная вентиляция, чтобы не допустить попадания инертного газа внутрь; в-третьих, я бы очень удивился, если бы у него не было какого-то способа наблюдать за нами, даже если не визуального, то по тепловому излучению или как-нибудь иначе он все равно знает, что мы уже добрых полчаса торчим в коридоре. Спрашивается зачем? Кроме того, как только нарушится герметичность переборки, он увидит сигнал, и у него будет достаточно времени, чтобы предпринять какие-то ответные шаги.

— Что-то мне ничего в голову не приходит, — пожаловался я. — Однако, если учесть достаточно примитивную тактику, которую он предпочел в инциденте с капитаном, я бы оценивал его возможности достаточно скромно.

— Это справедливо, но рассчитывать на тупоумие противника — значит обречь себя на поражение, только не спрашивай, кто это сказал. По-моему, китаец, древний, ну убей, не помню…

— Наверное, умный был человек, — невесело пошутил я, потому что голова попросту раскалывалась, о настроении лучше и вовсе было не упоминать. Я едва держал себя в руках, борясь с постоянным, тошнотворным чувством страха. Если бы не полная уверенность в собственной безопасности рядом с Арнолдом, этот страх был бы просто парализующим.

— Здесь все закончено! Лучше ничего не придумаем. Пойдем, поможешь мне влезть в скафандр, и будем прорываться.

Можете представить мое состояние, пока я сидел в каюте, а Грец, облачившись в скафандр и лежа на полу в коридоре, отгородившись на всякий случай металлической крышкой, которая ранее прикрывала какую-то техническую нишу, пытался вырезать отверстие в переборке. Я сидел, обхватив голову руками, старательно прислушивался к тому, что происходило в коридоре, и понимал, что там, похоже, решается наша судьба…