Утяев перешел тоже на шепот:

— Послушай... Мне Рыцарь объяснил. В Желтом Дьяволе орудуют три мощные банды. Они себя называют почему-то Тобби... Значит... э-э-э... воздушный Тоб-би... э-э-э... Понял? С каждым из этих Тобби можно бороться с помощью другого Тобби. Даже... э-э-э... личная мэровская охрана прибегает к помощи Тобби.

— Пжалуста, — перебил Рыцарь, перейдя на абсолютный шепот. — Наша философия гласит: большее зло уничтожается меньшим. Пжалуста... Добродетель — в искусстве, а в жизни — зло на зло.

— Скажи на милость! — вскрикнул Ефрем. — У них философия есть. — Видя умоляющий жест Рыцаря, перешел на шепот: — А народ-то что думает?

— Какой народ? Нет народ! Есть люди. Пжалуста. Человек... Человек живет принцип: плох там, где ты сам плох.

— Ого! — опять воскликнул Ефрем. Хотел и на это отреагировать, но сам оборвал разговор: — Ладно... Вот что мне скажи, Сом Рыцарь...

— Сом Же Рыцарь, — поправил Утяев.

— Да, Же... Же... Же... Вот что скажи. Как же вся эта петрушка произошла с Асей? А?

— О, пжалуста... Ваш мальчик и ваша Людмила сначала попали в руки один Тобби. Потом ваших друзей выкрал — другой Тобби... Когда я это узнал, я попросил помочь мне — еще один Тобби. Пжалуста...

— Сам-то ты какой Тобби? Рыцарь вскочил.

— Пжалуста, я честный!.. Честный! Утяев дернул Ефрема за рукав.

— Извини, — сказал Ефрем. — Извини, я в шутку. Дурной у меня характер... Садись.

— Пжалуста.

— Садись... Садись... — Рыцарь сел. — Вот что, Сом Рыцарь... Же... Же.?: Дело к тебе важное.

— Пжалуста, я уже знаю. Мой друг, — Рыцарь показал на Утяева, — мне рассказал.

— Это насчет... — Рыцарь предупредительно остановил Ефрема, и Ефрем чуть слышно прошептал: — Насчет побега?

Рыцарь кивнул головой.

— Ну и как ты? — спросил Ефрем.

— О, это большой трудный вопрос. Пжалуста.

— Я понимаю. — Ефрем затряс пустым мешочком, который он после балкона не выпускал из рук. — Видишь это? Пять таких полных получишь! Пять, понял?

— Понял.

— Ну и как ты? Рыцарь помолчал.

— Мало? — спросил Ефрем. — Шесть. Рыцарь вздохнул:

— У меня есть предложений, — оказал он. — Надо много думай, говори. Пжалуста... Здесь опасно.

— Ну а где говорить?

— Пжалуста... Ресторан.

Ефрем взглянул на Утяева. Тот молчал.

— Ресторан, отдельный столик, музыка, еда. Неопасно, — добавил Рыцарь.

Ефрем подумал и возразил:

— Понимаешь, мы не любим пьянства. Да и не спал наш директор.

— Я бы пригласил Утяева, — сказал Рыцарь.

— Ладно, пошли, — согласился Утяев. Но Ефрем не уступил.

— Нет, брат. Одних детей с измученной женщиной тут не оставлю! Хватит мне историй. — И, видя, что Рыцарь вздыхает, добавил: — Пошли потолкуем. И чего бы нам не поговорить на трезвую голову!

Рыцарь вздохнул и встал.

— Пжалуста.

13

В лифте Рыцарь нашептывал Ефрему:

— Я хочу объяснить... пжалуста... что значит ресторан... в жизни фаэтовцев.

— Выпил да закусил — вот и все, — отмахнулся Ефрем.

— Пжалуста — не согласен... Другая философия.

— Ерунда!

— Другая, другая. Понимаете, у нас много машин... Умных машин. А какой человек нужен умной машин?

— Умный человек.

— Пжалуста — не согласен... Нужен точный человек. Точный! Машина работает — человек дежурит. Машина спит — человек опит... Придаток машина человек.

— Ишь ты, пакость какая.

— Да, пжалуста — придаток. Никакой своеволий. Целый рабочий день... Вот и тянет его вечером... ресторан.

— Гульнуть?

— Не понимай вы меня. Человек хочет быть, каким он есть... Понимай? Хочет — не машина думала за него. — Рыцарь перешел на полный шепот: — И не мэр, а он сам. Человек сам родился думать. Вот какая философия. Пжалуста.

Ефрем похлопал Рыцаря по плечу:

— В ресторане, милый, деньги надо платить. А думать лучше на трезвую голову.

— Пжалуста — вы правы. Но бедный некогда думать. Богатый может думать.

— Ну ты и даешь, Рыцарь! Рассуждаешь как капиталист. Ты капиталист?

— Я служащий.

— Тебе некогда, значит, думать?

Рыцарь, хитро сощурившись, глянул на Ефрема.

— Сейчас за ваш счет и подумай. Пжалуста. Ефрем спохватился:

— А денег-то я не взял с собой! Рыцарь успокоил: