— Ферру?

Девочка дышала ровно и глубоко. Она не проснулась. Стоя в холодной комнате, Тенар чувствовала, как от ее тельца исходит тепло.

Выходя, она провела рукой по комоду и ее пальцы наткнулись на холодный металл — вот куда она положила кочергу, когда закрывала ставни. Тенар отнесла кочергу обратно на кухню и, переступив через неподвижное тело на полу, повесила ее за ручку у дымохода. Затем она задумчиво уставилась в огонь.

— Я ничего не могла поделать, — сказала она. — Может, мне следовало выбежать на улицу и вопить во весь голос, зовя на помощь Клирбрука и Шенди? Бандиты просто не успели бы добраться до Ферру.

— Они оказались бы в доме вместе с ней, а ты — снаружи, вместе со стариком и старухой. Или они схватили бы девочку и спокойно удрали бы, прихватив ее с собой. Ты сделала все, что было в твоих силах. И вовремя. Свет в доме, ты на пороге с ножом, я снаружи — тут они заметили вилы в моих руках — и его ранение. Поэтому бандиты и бежали без оглядки.

— Те, кто смог, — заметила Тенар. Она повернулась и дотронулась до ноги мужчины носком своей туфли так, словно он ее мало интересовал, скорее вызывал легкое отвращение, как дохлая жаба.

— Это ты действовал, как надо, — сказала она.

— Я не думаю, что он видел вилы. Он мчался прямо на них. Словно…

Гед так и сказал, на что это было похоже.

— Пей свой чай, — сказал он и добавил себе немного горячей заварки из чайника, стоящего на теплых камнях очага.

— Все в порядке. Садись, — сказал Гед, и она послушалась.

— Когда я был мальчишкой, — сказал он после некоторой паузы, — карги напали на мою деревню. У них были пики… длинные, с перьями на древке…

Тенар кивнула.

— Воины Богов-братьев, — сказала она.

— Я сотворил… туманную завесу с помощью заклинаний. Чтобы запутать их. Но несколько воинов все же добрались до деревни. Я видел, как один из них бросился прямо на вилы… совсем как он. Только солдата они пронзили насквозь. Ниже пояса.

— Ты ударил в ребро, — сказала Тенар.

Он кивнул.

— Это была твоя единственная ошибка, — заметила она. Ее зубы выбивали дробь. Она отпила глоток чая.

— Гед, — спросила Тенар, — а что, если они вернутся?

— Они не вернутся.

— Они могли поджечь дом.

— Этот дом?

Гед окинул взглядом каменные стены.

— Сеновал…

— Они не вернутся, — стоял на своем он.

— Ты прав.

Они осторожно прихлебывали чай из чашек, грея о них озябшие ладони.

— Она все проспала.

— Ничего лучшего она сделать не могла.

— Но она же увидит его… здесь… утром…

— Если я убил его… если он умрет, — с яростью в голосе сказал Гед,

— я сам похороню его, закопаю в саду…

— Сделай это.

Он яростно замотал головой.

— Но почему? Почему мы не можем этого сделать?! — настаивала Тенар.

— Не знаю.

— Как только начнет светать…

— Я увезу его из дома. На тележке. Старик мне поможет.

— Ему нельзя ничего поднимать. Я сама помогу тебе.

— И все же я отвезу его в деревню. Там есть какой-нибудь знахарь?

— Ведьма, Иви.

На Тенар вдруг накатила такая слабость, что она едва могла держать чашку в руках.

— Там еще остался чай, — сказала она, едва ворочая языком.

Он налил себе вторую чашку.

В ее зрачках плясал огонь. Языки пламени плыли по воздуху, вспыхивая и угасая, вновь разгораясь на фоне закопченных камней, на фоне черного неба, на фоне розовеющего неба, бездонных глубин сумерек, безбрежного океана воздуха и света. Языки пламени отливали желтым, оранжевым, алым, кроваво-красным… другими оттенками, которые Тенар не могла описать словами.

— Тенар.

— Мы называем рту звезду Техану, — сказала она.

— Тенар, дорогая. Пойдем. Пойдем со мной.

Они не ступили в огонь. Они очутились во тьме — в темном зале. В темном коридоре. Они уже бывали здесь раньше, поочередно указывая друг другу путь в темноте подземелья.

— Нам — вон туда, — сказала она.

12. ЗИМА

Она проснулась, сама не желая того. Сквозь узкие щели между ставнями струился призрачный серый свет. Почему окна закрыты ставнями? Тенар вскочила с постели и прошла на кухню. У очага никого не было, никто не лежал на полу. Не было никаких признаков того, что здесь кто-то побывал, если не считать чайника и трех чашек в мойке.