Я со свистом втянул в лёгкие воздух. Какое же это было замечательное времечко! Стремительный серфинг по Сети, вирусные атаки, кодинг шеллов до потери сознания, прятки от служб безопасности… В этот момент я в первый раз в жизни пожалел, что работаю на Трети Рим. Маленькое колёсико в колоссальном механизме паука.

А ведь раньше я презирал корпорантов. Считал скользкими ублюдками, слабовольными марионетками, добровольно продавшими свою свободу. Я думал, что никогда не буду таким как они… Как же я заблуждался. Продался. Со всеми потрохами продался и стал паршивым корпорантишкой!

Эти мысли, словно поток ледяной воды облили меня с головы до ног. Я стал медленно осознавать — кем я стал. И даже разговор с геем показался мне сейчас не проклятием, навлёкшим не меня беду, а неким своеобразным благословением, открывшим глаза на реальную суть вещей. В груди заклокотала ненависть, раскалённым потоком заполнила меня целиком, разбежалась по артериям по каждой клеточке тела. Я ненавижу! Ненавижу корпорацию! Ненавижу себя! Трусливая, дрессированная болонка! Отвратительная лохматая псина, бегающая за кусочек сахара по арене и вытворяющая трюки всё за тот же сахарок — вот кто я теперь! Уже далеко не кул хакер. Не тот кодер, меланхолично взирающий на серых людишек с высока, ломающий элитную систему контроля за доступом одним махом и пишущий программы только на чистом асме. Не подпольный торговец боевым софтом, и не шустрый крэкер снимающий фирменную защиту на первый день релиза. Теперь я ни что, пустое место. Теперь я серая тварь именно такая, каких презирал три года назад.

А ведь прошло только три года, или двадцать шесть тысяч двести восемьдесят часов. Всего за три года я потерял свободу! Терпел унизительную слежку и аудио прослушивание! Бог мой, как можно опуститься за три года!

Нет, Спирит, надо быть честным с собою до конца — ты надевал золотые наручники не в течении трёх лет. Ты променял свободу на мягкое кресло в этом кабинете и спокойную жизнь дешевого корпорантишки, в тот день, когда расписался на пластиковой дощечке контракта три года назад. Вот с тех пор ты и перестал быть честным хакером. Уцепился за работу обеими клешнями и ни за что не хотел выпускать спасительную (как тебе казалось тогда) соломинку.

Достало! Всё достало! Я отвернулся от зеркального отражения и подскочил к терминалу на дубовом столе.

Мозг работал на бешеных оборотах. Разум стал холоднее жидкого азота. Первым делом я отключил видеокамеру в своём кабинете, отсёк всё прослушки. И почувствовал, что тот прежний Спирит медленно просыпается — хакер до мозга костей, кодер от бога и совсем не корпорант…

Из нижнего ящика стола я вытащил маленький кассет-контейнер. Прозрачная коробочка из фиолетового пластика была запакована в пылеотталкивающий целлофан — я бросил глотать это дерьмецо почти сразу после того как устроился в Рим. Ферментировал к психоаналитику и проходил дорогостоящий месячный курс детоксикации в клинике. С трудом, но я справился с пристрастием к галлюцинагенам и релаксантам, избавился от манящего и сладкого «Гленджа». Навсегда похоронив эту забаву на дне сознания вместе с физической зависимостью.

Пачка «Гленджа» пролежала в столе около двух с половиной лет. Возможно, сейчас самое время вспомнить старое увлечение? Я задумчиво повертел контейнер в ладони и сорвал целлофан. Утопил единственную кнопку в фиолетовый корпус и отправил в желудок сразу три капсулы одним глотком.

Затем мои очи обратились к утопленной в, стилизованный под архаичность, стол клавиатуре терминала.

Теперь товарищи корпоранты я подарю вам бомбу замедленного действия.

Я влез в законченный код Фауста четыре и старательно покопался в его внутренностях, особенно пришлось туго системам контроля. То же самое сделал и с резервными записями программы.

Выудил из кармана пиджака лазерный диск, вставил в деку терминала. Этот сиди, содержал мой модуль. Я не так давно сделал эту штуку, всего недели три назад — просто так, ради прикола. Не думал, что когда ни будь, она мне понадобится. Файл с диска я вмонтировал в код Фауста и тихонько рассмеялся. Такая безумная идея могла возникнуть только у Спирита. Когда дело было закончено, посмотрел на часы — секретарша вызывала меня в последний раз тридцать минут назад. Быстро же я управился.

Отключив терминал. Я вынул из ящика стола миниатюрный игломёт, недолго размышлял, какую обойму зарядить — с паралитическими или ядовитыми иглами. Ухмыльнулся и твёрдо всадил яд. Игры окончены товарищи корпоранты.

Заткнув пистолет за пояс, и умело, прикрыв оружие пиджаком, я в последний раз взглянул в зеркало. Пригладил волосы, улыбнулся отражению и вышел из кабинета. Теперь я снова стал самим собой. Тем самым Спиритом, которого знала вся Сеть.

Твёрдыми шагами я проходил по освещенному коридору, мимо безликих сотрудников фирмы, с их вечными широкими, добродушными улыбками до ушей. Механическими и фальшивыми, как и вся эта грёбаная корпорация.

Пять минут спустя я вышел из кабины лифта на втором этаже. Уверенно прошёл по коридору и завернул за угол.

Служба безопасности занимала три этажа — со второго по пятый. Народу в ней работало просто пресс. Виляя по коридорам, я искал нужный номер кабинета. А вот и 204, заждались, наверное, ребята…

Очкарик смотрел на меня с безразличием. И нафига он интересно очки носит? Мог бы коррекцию зрения в любой клинике сделать, да и пластическая операция по омоложению не помешала бы, а то морда, словно сдутый воздушный шарик… А может у него имидж такой? Эдакий добродушный старичок в очках. Наверное, какой то психологический эффект — может допрашиваемый увидит в нём облик своего папочки и рыдая на коленях, во всех преступлениях, направленных против корпорации, расколется сам.