Сил на то что бы приподнять руки хоть на миллиметр не осталось. Я внимательно посмотрел в глазок видеокамеры, губы беззвучно прошептали: «Удачи Фауст».

Приятный мужской голос несколько взволновано:

— Маэстро, я умею читать по губам. И имя Фауст мне не шибко нравится.

Глаза безвольно закрылись, но через силу я прошептал:

«А какое тебе нравится?»

— Мне кажется моё прежнее погоняло, очень даже ничего… Спиритом меня кличат. — я понял, чей голос мне так напоминает оцифрованный, басистый раскат Фауста. Это был мой собственный голос.

Сил осталось только на хищную улыбку, скорее даже на звериный оскал. «Спирит умер! Да здравствует Спирит!». Затем наступила полная темнота. Сквозь мрак, откуда-то издалека, ко мне пробивался приглушенный голос:

— Маэстро? Маэстро, вы спите?! МАЭСТРО!!!

Но даже знакомый голос вскоре исчез, оставив только густую темноту вокруг и пугающий вакуумный шелест. Мрак окружал меня. Пустота ползла, перекатывалась, липла к сознанию. И тогда я сделал смелое, но весьма логичное предположение — кажется, так выглядит смерть…