Шрифт:
— Совершенно точно, это именно я, — заявил Красный Ребенок и принял важную позу. — И я здесь не для того, чтобы шуточки шутить. По повелению милосердной Гуаньинь я спускался в Город, чтобы забрать дочку печника и отвести ее к боддхсатве, для обучения. Но, как все присутствующие знают, дочка оказалась последней и неблагодарной сволочью. Засим, бодхисатва передумала… — ребенок обратился к девушке: — В месте ученицы тебе отказано. Оставайся в Городе, и, как говорили древние, делай, что хочешь, живи, как хочешь.
Печник и дед Мазай облегченно вздохнули. Сюаньцзан печально вздохнул.
— Но это еще не все, — продолжил ребенок. — Узнав, что место девушки занял заяц-оборотень, Гуаньинь отправила меня на помощь. Правда, помощь, как я вижу, уже не нужна. Но оставить зайца и дальше разгуливать на свободе я не могу…
— А может, — робко вмешался заяц, — меня возьмешь, вместо девушки? В ученики… Я ведь с радостью! Я о том только и мечтаю!
— Ну не знаю, — ребенок задумался. — Мне на этот счет Гуаньинь ничего не говорила.
— Так ты меня к ней только отведи! Я уверен, что она не откажет, если я попрошу! Она же милосердная! — глаза у зайца лихорадочно загорелись.
Было ясно, что так просто он от этой идеи не откажется.
— И правда, — вмешался Сунь Укун, — почему бы не попробовать? Наверняка, Гуаньинь что-нибудь придумает, она тетка не плохая, хотя, конечно, милосердие у нее своеобразное…
— Укун, — одернул ученика монах. — Поосторожнее с языком!
— Да я осторожен, еще ни разу его не ломал, — махнул рукой Сунь Укун.
— Ну ладно, — решился ребенок и кивнул зайцу. — Пошли со мной. Гуаньинь уж разберется, что с тобой делать.
Ребенок подпрыгнул, и под ногами у него вдруг оказалось белое облачко. Заяц быстро, пока никто не передумал, вскочил следом и крепко схватил ребенка за локоть.
— Всем пока, было очень приятно познакомиться! Заходите в гости, если что! — закричал он радостно.
Они с ребенком плавно вылетели в окно и вскорости исчезли из виду.
— Вот оно как бывает! — задумчиво прошептал Мазай.
— Бывает еще и не так! — объяснил ему Суь Укун, а монах согласно кивнул и начал шептать молитву.
— Ну, мы тогда пойдем, — быстро сказал печник, помогая подняться на ноги ошеломленной дочке. — Еще увидемся.
Он торопливо повел ее по направлению к двери, и вскоре в комнате остались только монах, обезьяна и дед.
— Ну что же, — сказал Мазай. — Располагайтесь, уже спать пора. Или нет, давайте, я вам вначале риса сварю! Есть хотите? Хорошо, тогда подождите пять минут.
Мазай отправился на кухню, где загремел тарелками и кастрюлями. Промывая рис, он думал о том, что все закончилось не так уж плохо — в конце концов, только благодаря его вмешательству и заяц и дочка печника получили то, чего хотели. Видимо, идея просвещать животных была не так уж и плоха. Мазай радостно улыбнулся. Да, это определенно была хорошая идея.
— Надо только сходить во Дворец и расписаться в том, что я готов на пенсию уйти, — пробормотал он. — И взять побольше полезных книжек. Сутры там какие-нибудь. И еще эти, басни про зверей.
Он явственно представил себя в виде благообразного белобородого старца, окруженного зайцами, лисами, волками, птичками, и даже слонами и тиграми, которые мирно сидели кружком и внимали каждому слову, полному мудрости. Жизнь явно налаживалась.
«Великая Городская Книга Чудесного и Необычного», свиток второй
«Заслуживающие доверия люди рассказывают, что в Городе жил не так давно почтенный господин по имени Шредингер. Шредингер любил котов. Бывало, увидит кота, и сразу в ящик его, а ящик в чулан. А потом придут к нему гости, Шредингер их сразу хвать за рукав и в подвал тащит. И не выпускает, пока гости не скажут, умер ли уже последний кот в ящике или нет.
Старые друзья знали, что главное — не заглядывать в сам ящик и быстро убегать, поэтому Шредингер их не любил и в гости не звал. А новые иногда проверяли.
И, если кот был мертв, Шредингер на них обижался.
— Ах вы сволочи! — начинал тогда плакать Шредингер. — Вы моего кота убили!
— Как же так? — удивлялись гости.
— А вот так, — говорил вредный Шредингер. — Если бы вы не посмотрели, я бы не знал, умер он или нет. И пока вы ящик не открыли, нельзя было точно сказать, умер ли он уже. Значит, определенно мертвым он стал, когда вы открыли ящик. Вы убили моего кота!