– Запись стерта.

– С какого момента?

– С момента, как вы туда зашли.

Маруся сунула ноги в тапки.

– И вы думаете, что это я ее стерла? Убила и стерла? За несколько минут?

– Мария, вас пока никто ни в чем не обвиняет… – сморщились впалые щеки женщины-губки. Видимо, таким образом она улыбалась. – Мы вообще не считаем вас причастной…

– Поэтому посадили в тюрьму?

– Это не тюрьма.

Маруся осмотрела комнату. Больше похоже на отель, только вот замки – снаружи.

– Папа приехал?

– Он скоро подойдет.

– А кормить здесь будут?

Женщина-губка открыла папку и пробежалась глазами по тексту, сделав вид, что не услышала вопроса.

– Мы не смогли установить причину, почему ваш жетон оказался заблокирован…

– Может быть, он просто сломался.

– Жетоны блокируются только в случае, если человек представляет собой опасность, думаю, вы знаете об этом…

– Я…

– Таким образом, можно парализовать свободу передвижения…

– Это я уже заметила…

– И облегчить поимку преступника.

– Я не преступник!

Женщина-губка резко захлопнула папку.

– Тем не менее вы понимаете, что попытки побега бессмысленны.

– Но я не собираюсь никуда бежать.

– Единственная организация, которая может заблокировать идентификационный жетон, это госбезопасность, мы связались с ними, и они подтвердили, что ваши права были аннулированы… Но по какому-то странному стечению обстоятельств вашего дела не нашли, и мы думаем…

Маруся отвернулась и стала смотреть в стену. Идентификационный жетон, госбезопасность, аннулированы, бессмысленны, парализованы – все, что говорила эта женщина, смешалось в одну большую кучу непонятных слов. Было совершенно очевидно, что произошла ошибка, и совершенно неочевидно, как доказать, что ты здесь ни при чем.

– Отложим это. Сейчас я хочу выяснить, что именно произошло в аэропорту. Вы выбежали из аптеки крайне испуганной, и согласитесь, это подтверждает…

– Что это подтверждает?

Маруся снова включилась в диалог, но теперь «сушеная психологичка» вызывала у нее чувство, близкое к ненависти.

– В вашей крови высокое содержание адреналина.

– У меня была паника.

– Это могло быть вызвано сильным переживанием…

– Видите пластырь? Я налепила его два дня назад. Если я налепила его задолго до того, как это случилось, значит, я знаю, что выбросы адреналина случаются у меня НЕ по причине сильного переживания, а потому, что они случаются!

– Да. Но это не отменяет вероятности того, что выброс адреналина случился по причине сильного переживания.

Маруся закрыла лицо руками. В домике. Закрылась от всего и от этой мутной тетки тоже.

– Сейчас мы проведем тест вашей мозговой активности.

Допустим… допустим, в аптеке произошло страшное убийство, и Маруся его увидела. Допустим, на ее глазах человека сожгли заживо, потом стерли запись видеокамеры, потом… Кто были эти люди с прозрачной кожей и почему они за ней следили? Почему заблокировали жетон? Почему это все происходит? Почему не появляется папа? И почему тут такой холодный пол?

– Это не больно. Просто ложитесь и закройте глаза. Я прилеплю маленький датчик и задам несколько вопросов.

Неприятный писк заставил ее заткнуться. Женщина-губка встала со стула и открыла дверь. Потом она вышла, а вместо нее зашел капитан в белых ботинках и папа.

Папа сразу же с порога подмигнул. Это внушало надежду на скорое освобождение, поэтому Маруся подмигнула ему тоже, чтобы показать, что она в порядке и не стоит волноваться.

– Ты как?

Маруся улыбнулась.

– Мы восстановили запись видеокамеры из магазина напротив. При развороте она захватывает кусок аптеки…

Папа выдержал паузу и посмотрел на капитана, будто ожидая от него продолжения рассказа, но капитан молчал, насупившись, словно кто-то серьезно его обидел.

– Ну, в общем, видно, что когда ты ушла, аптекарь был еще жив.

– А они не могли восстановить эту запись раньше?

– Ну, тогда бы им некого было задерживать.

– Я уже объяснял… – наконец-то вступил в разговор капитан, – что сегодня были повышенные меры безопасности. Вы сами видели, что…

– Что видел? Толпы фанатов?