— Я только выскочила на минутку, мисс. Что вам угодно?

— Хотела спросить, как дела у мисс Эмили. Если она спит, не будите ее.

Было двенадцать часов. Когда я вернулась домой, то увидела, что в нашу дверь звонит довольно возмущенный инспектор Бриггс.

— А я думал, что все жители Полумесяца пошли в церковь просить, чтобы им отпустили грехи, — сказал он, увидев меня. — Хочу побеседовать с вами, мисс Холл. Кое-что произошло. Думаю, вы можете мне помочь.

Я провела его в мамину гостиную на первом этаже. В доме Ланкастеров это называется утренней комнатой. После предложения сесть в большое удобное кресло Бриггс присел на краешек и вынул из нагрудного кармана письмо.

— Конечно, — заметил он, — когда мы расследуем подобные дела, то всегда получаем анонимные письма. У всех есть своя точка зрения. Они хотят донести ее до нас, но не хотят быть замешанными в таком деле. Но здесь другое. Это письмо пришло отсюда. Его опустили в ящик на Либерти-авеню. Это во-первых. А потом… Прочтите сами.

Я взяла письмо. Оно было написано карандашом на бумаге в линейку. Такая бумага была и у нас в доме. Обычно на ней пишут меню. Написано было следующее:

«Если вы хотите узнать, кто убил миссис Ланкастер, спросите у ее дочери Маргарет. Спросите у нее также, с кем она встречалась в последние несколько недель ночью у дровяного сарая. Она сделала грязное дело и должна быть схвачена. Деньги были у него, но она взяла их себе».

Я положила письмо и посмотрела на инспектора, который опять пощипывал губу.

— Ну? — произнес он.

— Этому невозможно поверить.

— Может быть. А может быть, и нет. Я готов поставить все свои деньги на то, что она не убивала мать, хотя, конечно, она может быть значительно умнее, чем я думаю. Мы не нашли в доме никакой крови и никакой кровавой одежды. Дэлтон — другое дело.

— Дэлтон?

— Конечно. У них были довольно теплые отношения. Слуги знают об этом, если вы не знаете. Письмо, возможно, написал кто-то из служанок. Может быть, даже и ваших! Запомните, я не говорю, что в этих их встречах было что-то плохое, но они были. А теперь предположим, что Маргарет забирала это золото по мере его поступления, а потом сообщила Дэлтону, что Веллингтон приходит, чтобы посчитать его.

— Но убить свою мать!

— Бывает и хуже в таких делах, — заметил Бриггс. — Или так же. Время от времени любящая дочь взрывается, и случается несчастье. Не утверждаю, что в данном случае это так. Знаю, что вы не болтливы. Иначе я не рассказал бы об этом письме. Но вы здесь живете и можете что-то знать. Вы даже могли сами написать это письмо! Это вы писали?

— Нет, — ответила я, растерявшись и чувствуя, что у меня закружилась голова. — Значит, в эту ночь после убийства миссис Дэлтон…

— Совершенно верно, — согласился он. — Она что-то почувствовала и стала искать. Возможно, письма, а возможно, что-то еще. — Бриггс встал. — Это только теория, конечно. Но не стоит недооценивать чувства пожилых людей, девочка. Иногда они идут на все, делают странные вещи, хотя вы можете не верить этому. Интересная вещь, — добавил он, — как два умных человека могут считать, что можно незаметно крутить любовь. По крайней мере, дюжина людей сразу узнает об этом. Первым на это намекнул садовник Эбен. Но я уверен, что большинство слуг тоже знают.

Вскоре он ушел. Я ничего не сказала о перчатке, считая, что это должен сделать сам мистер Дин, и поняла, что полиция все еще ничего не знает, особенно о золоте. Это подтверждало такое объяснение Бриггса:

— Большее количество денег было в виде золота. Сто пятьдесят фунтов, а может, и двести. Это довольно трудно вынести и спрятать, поверьте мне.

И уже у дверей он заверил меня, что убийство миссис Ланкастер совершено не случайным сумасшедшим и не в состоянии аффекта. Оно было спланировано и хорошо продумано.

— Можно утверждать единственно: если ее убили из-за денег, то это очень ловкое убийство. Если же нет, то где-то здесь есть безумный, которого мы должны поймать.

Когда мама вернулась из церкви, она нашла меня запертой в спальне и на грани истерики, дозволенной для молодой женщины Полумесяца. Я больше не сомневалась, что Маргарет Ланкастер убила свою мать или с помощью Дэлтона, или одна, при пособничестве Холмса. Й я чуть не завизжала, сидя за обеденным столом, когда Лидия Тэлбот, пришедшая к нам, чтобы рассказать о странном приключении Эмили Ланкастер этой ночью, навела маму на мысль, что следует опять попросить Холмса спать у нас в доме.

— Только не Холмс, мама! — воскликнула я. А мисс Лидия посмотрела на меня с любопытством.

— Почему не Холмс? — возмутилась мама. — Ну уж кричать-то он может!

По этой причине Холмса не обвинили во втором преступлении, совершенном той ночью. Он очень не хотел ночевать у нас в доме, и мама вынуждена была приказать ему это сделать. Позже, когда он уже уснул, мама послала меня вынуть из его двери ключ и запереть его снаружи! Когда мы признались в этом, полицейские рассмеялись.