Шрифт:
– Конь, - проговорил Йон, глядя в темно-лиловые выпуклые глаза.
– Хорошо. Все хорошо.
Он осторожно протянул руку и коснулся длинной губастой морды. Конь качнул головой, мокрые губы проехались по руке. Конь фыркнул, тяжело вздохнул и потерся мордой о плечо Йона. Йон шатнулся, но устоял.
– Все хорошо, - вдруг отчетливо сказал Конь басом. Йон так и сел на землю, а Конь повернулся и резво пошел объедать ближний кустарник.
Лорд посидел немного, приходя в себя. Потом поднялся и вдруг обнаружил, что Клю уже довольно близко - метрах в десяти.
Волосы у нее были мокрые, джемпер свободно накинут на плечи, по зеленой футболке и джинсам расползались темные пятна.
– Что случилось?
– испугался Йон.
– Ничего, - удивилась Клю.
– Я купалась. Там озеро, за холмом.
– Купалась? В конце марта? Снег же еще!
– А что? Мы круглый год купаемся. Ну, только не когда ниже нуля...
– По Цельсию?
– По Фаренгейту, конечно. У вас же в Космопорте Фаренгейт?
Йон только присвистнул. Ноль по Фаренгейту - это ведь минус 18 по Цельсию!
– Отвернитесь. Я переоденусь. Конь! Ко-онь!
Пришел, сопя и жуя, Конь. Клю сняла с него один из вьюков и шлепнула зверя по крупу, отпуская.
– Он у вас правда говорящий, или у меня глюки?
– спросил Йон, провожая Коня глазами.
– Что-что у вас?
– Глюки. Галлюцинации. Ну, кажется мне, что ли?
– Не кажется, - коротко ответила Клю и наклонилась, распаковывая тючок.
– Ну, отвернитесь.
Йон отвернулся, уставившись на Коня и слушая шуршание ткани сзади.
– А как соотносится "человек леса" и стеснительность?
– вдруг спросил он.
– Никак, - ответила невидимая Клю.
– Мы с вами почти незнакомы. Только и всего. Своего брата я не стесняюсь. Да и вас тоже. Только мне было бы неприятно, если бы вы на меня смотрели.
– Да?
– спросил Йон, не вкладывая в это слово никакого особенного смысла, и был поражен мгновенным отпором Клю:
– Да! Нет! Не знаю! Не смейте поворачиваться.
– А что будет, если я повернусь?
– пробормотал Йон.
– Я не знаю, - почти со слезами сказала Клю, - только не поворачивайтесь! Ладно?..
Йон молча стоял, глядя на пасущегося Коня. Клю сзади яростно шуршала одеждой и вдруг, обойдя Лорда, возникла перед ним - в сухой футболке, сухих джинсах и босиком, с головой, повязанной косынкой - и, заглянув ему в глаза живыми карими вишенками, умоляюще сказала:
– Ты только не обижайся на меня, ладно? Я ничего не знаю о жизни, вот и капризничаю.
Она осторожно протянула тонкую смуглую руку и холодными пальцами коснулась щеки Йона.
– Колючий, - засмеялась она и вдруг одним прыжком кинулась обуваться и надевать джемпер. Ошалевший Йон поглядел вслед девочке, ничего не сказал и вздохнул. А тут и Реми появился в дальних кустах с увесистой охапкой хвороста на плече.
– Купалась?
– только и спросил он сестру и, не дождавшись ответа, принялся сооружать костер.
– Йон, умеете костер разводить?
– Не-а, - отозвался Йон, присаживаясь рядом и внимательно следя за руками Реми.
– Я же из Космопорта, Реми. У нас там негде не то что костры разводить - я ведь, кроме крыс и пауков, никаких диких животных не видел лет до шестнадцати.
– Ужас, - искренне отозвался Реми, поглядывая то на сестру, то на Йона. Клю, стоя к ним спиной, яростно сушила волосы косынкой.
– А чем вы занимались в детстве?
– В школу ходил.
– И все?
– А, - махнул рукой Йон.
– Там есть всякие заброшенные коридоры, целые кварталы, где больше никто не живет. Потом, весь Космопорт пронизан разными ходами, транспортными тоннелями, коммуникационными колодцами - там годами никого не бывает. Лазили там, играли в подземные войны на Дессе, в Ужас Космоса...
– А что такое Ужас Космоса?
– вдруг спросила Клю, садясь около Йона. Костер затрещал. Реми раскладывал еду из пакетов, вынутых Клю из рюкзака.
Йон, улыбнувшись, помолчал и сказал:
– Клю, сейчас яркое солнце, тепло, хорошо. Вот давай - стемнеет, и я расскажу, ладно? Тогда это прозвучит.
Клю засмеялась легко и весело (Йон внезапно испытал своего рода облегчение от этого смеха):
– Ладно. Только расскажите обязательно, не забудьте, хорошо?
Перед закатом леса расступились, и вокруг потянулись распадки, перелески, холмы, небольшие озера.