Экстренный сигнал разбудил Александра около двух ночи. Он открыл глаза и стал спускать ноги с кровати, да тут еще сонная Моник толкнула его: "живей, дети проснутся"; но, когда Александр вошел в рубку, там уже был Реми в широких трусах, который говорил в микрофон:

– Акаи, Северо-Запад...

Александр присел рядом с сыном и подумал, что Реми уже совсем взрослый, ему скоро шестнадцать - уже в июне - и ему пора решать, полетит ли он все-таки учиться или останется на Акаи. И еще он с уважением подумал о дочери - хотя ей только в январе исполнилось четырнадцать, она уже твердо знает, что будет ксенобиологом, следующим летом полетит учиться если и не на Землю, то хотя бы в Левантский университет и вернется на Акаи через пять лет дипломированным специалистом. Реми же все еще колебался. Он соглашался с родителями, что образование нужно, но ему вовсе не хотелось улетать с Акаи куда бы то ни было.

– Акаи, Северо-Запад, - повторил Реми.

– Извините, - послышался смущенный голос.
– Задумался... Здесь личный модуль гамма-669-17, меня зовут... э... Джон Смит. У меня есть разрешение поселиться на вашей планете...

– Добро пожаловать, - сказал Реми, взглядывая на отца.

– Номер разрешения, - проговорил ему в ухо Мартен и показал на экран блокнота, где в столбце напоминаний между "сводить итоги серий по миграции голубянки болотной" и "проверить третий или пятый дозатор на ферме, западает" виднелся и номер разрешения, записанный вчера.

– Назовите, пожалуйста, номер вашего разрешения, - очень любезно сказал Реми.

– Пожалуйста, - откликнулся Смит и продиктовал номер.

– Все правильно, - кивнул Реми.
– Пожалуйста, садитесь. Вам нужна площадка?

– В принципе не обязательно, у меня тут личный модуль, я его арендовал у связистов на Амбере, это такой шкафчик в два моих роста, он сядет где угодно, только я потом должен его обратно отправить.

– Погодите, - прервал Реми многословного гостя, протирая заспанные глаза.
– У вас что, нет вещей?

– Мало, - отозвался Смит с готовностью немедленно все перечислить, и Реми торопливо предложил:

– Есть два варианта, господин Смит. Либо вы летите в южное полушарие, там сейчас поздняя теплая осень. Либо вы сядете на нашу площадку, несколько дней поживете на нашей станции, а мы поможем вам выбрать место для постройки дома. У нас весна.

– А это не будет неудобно?
– опасливо спросил Смит.

– Нет, конечно, - засмеялся Реми.
– Возьмите пеленг на нашу площадку. Только садитесь после рассвета, у нас нет световой сигнализации.

– А когда у вас рассвет?

– Часа через четыре, четыре с половиной.

– Три витка... Тогда я пока посплю. О, да я вас, выходит, разбудил. Извините...

– Ничего, мы тоже поспим.
– ответил Реми.
– До встречи.

Отец с сыном вышли в маленький холл. Здесь было темно. Через полуоткрытую дверь с террасы вливался холодный ночной сумрак, отблеск истаивающих снегов окрестных равнин. Реми поежился. Александр задумчиво сказал ему:

– Взрослый ты уже, парень. Решай скорее.

– Да я уже решил, - отозвался в темноте Реми, с хрустом потягиваясь.
– Клю пусть летит, у нее шило в попе. А я тут останусь. Запишусь на какие-нибудь заочные курсы, по картографии там, по геологии, еще на какие-нибудь - и буду тут с тобой вкалывать. Нам ведь тут делать - не переделать.

– Ну что ж, - Александр невольно зевнул.
– Может, так и лучше. Биология требует фундаментального, очного образования... А вот картография и геология - это можно и по заочным курсам. Года два... и я помогу, и мама... Даже диплом кое-какой будет, уровня колледжа... А Клю пусть летит. На билеты у нее будет три скидки - по возрасту, по абитуре и от Института. Значит, обойдется тысячи в четыре с половиной... Ничего, осилим. Пусть там мужа себе какого-нибудь найдет и тоже сюда привозит.

– Это какого еще мужа?
– отозвалась из своей комнаты Клю и тоже вышла в холл, белея в темноте длинной ночной рубашкой.
– Я полечу учиться, понятно? А за шило в попе ты щас получишь, - двинула она брата в бок.

Реми засмеялся, поймал в темноте сестру за плечо и обнял.

– Это что еще за нежности, - рассердилась Клю, звонко шлепнув брата по голой спине.

– Не сердись, сестрица, - сказал Реми. Голос у него ломался: когда он говорил громко, получалось высоко, а вполголоса - низко и бархатисто, как сейчас.
– Хочешь, новость скажу? На рассвете у нас тут переселенец приземлится.

– Какой еще переселенец?
– заинтересовалась Клю.
– Врешь небось?

– Пап, скажи ей.

– Не врет. Ладно, дети, я спать пошел. Не шумите. Ложитесь-ка лучше.

Александр удалился в свою комнату. Моник спала. Александр лег и закрыл глаза, но уснуть мешали возбужденные голоса детей из холла. Пришлось еще раз встать и цыкнуть. Дети забились в каморку Клю и зашептались неслышно.

– А может, это беглый преступник?
– Клю свернулась под одеялом. Реми, сидевший на краю ее постели, прыснул: