Возможно, потом в будущем, через много лет, он будет вспоминать это время с сожалением, будет испытывать горечь за то, что делает, но разве сейчас он уже не переживает стыд за то, что сделал? За то, что украл эту девушку из дома, за то, что подвергал её опасностям, за то, что позволил ей заболеть и оставил её с Корвином наедине? За то, что сам воспользовался её болезнью, а потом бросил беременную своим ребёнком отцу, зная этого человека, и на что он способен?

Разве хоть раз по отношению к ней он поступил честно?

— Я знаю одно место, там точно не найдут, — заговорил он первым, пока они спускались по лестнице, — никто не знает про него. Правда, если вы окажетесь там, только я смогу вас выпустить оттуда, дверь открывается снаружи.

— Пожалуйста. — Она сейчас была согласна на всё. — Бог поможет вам в ответ на доброе дело.

Алдор вёл её вниз, туда, где уже находился её муж. И путь на этот раз показался ему в несколько раз длиннее, чем тот, который он преодолел бегом. С каждым мгновением, с каждым пройдённым шагом он ждал встречи с кем-нибудь из своих, ждал, что кто-то окликнет его, остановит.

— Мы идём к тюрьме? — спросила его Вэллия, когда поняла, куда они идут, и Алдор посмотрел ей в лицо долгим взглядом. Она боится его предательства?

— Вы не доверяете мне?

Она нахмурилась, глядя исподлобья.

— Если бы я не доверяла, разве бы я пошла с вами?

— А если я сдам вас графу Доранну? Прямо в тюремную камеру?

Она упрямо и твёрдо покачала головой отрицательно, она не верила его словам. Она верила в него больше его самого.

— Нет. Вы не станете.

— Почему?

Она не ответила, по коридору кто-то шёл, и они замолчали, быстро уйдя в полумрак винтовой лестницы. Оставалось совсем немного. Хоть бы застать живым маркграфа, может, они успеют попрощаться. В тюремном коридоре Алдор выдернул из уключины горящий факел. Вечером после ужина сменится тюремная охрана, после этого надо будет определить маркграфа в камеру, тогда всё пройдёт гладко. Прежняя охрана думает, что он уже там, а новая ничего про это не знает. Алдор должен успеть. Главное, чтобы маркграф теперь не подвёл, и врач раньше времени не пришёл его проведать.

Вэллия сразу же узнала своего мужа, даже не сумела сдержать сдавленного крика удивления и радости. Алдор искал место для факела и понял, что улыбается. Такой радостной он её здесь не видел, только слёзы да вечные мольбы о помощи. Нет, она, конечно, была сильной, но она умела и радоваться, оказывается, и улыбаться.

Не стесняясь чужого человека, она обняла своего мужа и даже поцеловала в губы. Маркграф улыбнулся ей, отвечая на объятия. Слава Богу, он был жив и даже как будто стал лучше выглядеть, видно, отдых сделал своё дело.

Вэллия сама нашла, куда присесть рядом с мужем, сияющими глазами смотрела на Алдора снизу.

— Вы… Вы почему не сказали мне? Устроили нам встречу и не предупредили меня.

Алдор не ответил ей, чуть склонившись, посмотрел в лицо маркграфа, как он? Ничего, жить будет. В свете чадящего факела рубашка лионского рыцаря казалась белоснежной, а иногда вспыхивала алым пламенем крови.

— Я так благодарна вам…

— Не стоит. Вечером я уведу его, пока его не хватились. У вас не так много и времени, как кажется.

Вэллия опустила голову при этих словах, сквозь плащ нашла ладонь маркграфа и сжала её. Алдор продолжил:

— Я закрою вас. Если всё будет хорошо, я вечером вернусь и заберу его. Когда немного уляжется шум, я выпущу вас, и вы уйдёте к своим… Сидите тихо. Здесь темно, но воздух подходит, вы не задохнётесь. Ждите только меня… — И тут маркграф, всё это время молчавший, перебил его негромко:

— Это ловушка… Он бросит нас здесь.

Вэллия тяжело прикрыла глаза, а Алдор только улыбнулся и вышел, заперев за собой дверь. Свет горящего факела метался по каменным стенам.

— Ниард, я молилась за тебя.

— Кто он такой? Он из Лиона? Почему он помогает тебе? — шептал маркграф.

— Он помогает нам, — Вэллия поправила его и вздохнула. Неужели сейчас, здесь, она должна тратить драгоценное время на то, чтобы рассказывать ему о прошлом, которое хотела забыть навсегда. Но, видно, так и должно быть. Правда всегда раскрывается рано или поздно. — Он местный. Он из Берга, — начала негромко Вэллия.

* * * * *

Алдор искал среди своих вещей другой котарди, не ходить же ему в рубашке! А сам слушал разговор двух слуг графа. Оказывается, барон Гердис узнал свою жену и этим поступком, конечно же, выставил графа в неприглядном свете. Все, кто прибыл от графа Вольдейна, не могли скрыть насмешки над ошибкой незадачливого противника. Как же, всё это время в тюрьме сидела совсем другая женщина. Глупо получилось!