Но Хардкасл отказался от экскурса в прошлое. Он сунул в карман тетради с рукописями и взял у меня из рук листок бумаги, который я машинально вертел последние две минуты. Хардкасл начал выцарапывать на нем адрес Эндерби, не удосужившись даже правильно повернуть листок. Таким образом, адрес отеля получился написанным вверх ногами в нижнем левом углу.

Глядя на этот листок бумаги, я внезапно понял, каким был дураком.

– Ну, благодарю вас, мсье Пуаро, – заговорил наконец Хардкасл. – Вы, бесспорно, указали нам версию, над которой следует подумать. Не знаю, что из этого выйдет…

– Очень рад, если мне удалось чем-нибудь вам помочь, – скромно произнес Пуаро.

– Мне придется многое проверить.

– Ну разумеется. Это вполне естественно.

Простившись, Хардкасл удалился.

Пуаро сразу же перенес внимание на меня:

– Eh bien [46] , могу я спросить, что же вас мучит? Вы выглядите как человек, увидевший привидение.

– Я просто увидел, насколько я был глуп!

– Ага! Ну, это случается со многими из нас.

Но, конечно, никак не с Эркюлем Пуаро!

Я повел контратаку:

– Скажите только одно, Пуаро. Если вы, как утверждали, могли все это проделать сидя в кресле в Лондоне и попросить меня и Дика Хардкасла приехать к вам, почему же вы вместо этого приехали сюда сами?

– Я же объяснил вам: из-за ремонта в моей квартире.

– Вам бы предоставили другую квартиру. Или вы могли поселиться в «Рице» – там значительно больше комфорта, чем в отеле «Кроншнеп».

– Несомненно, – согласился Пуаро. – К тому же, mon cher, кофе здесь просто омерзительный.

– Ну тогда почему?

Эркюль Пуаро пришел в ярость:

– Eh bien, если вы настолько глупы, что не можете догадаться, я вам объясню. Я ведь человек, не так ли? Конечно, если это необходимо, я могу быть машиной. Я могу откинуться в кресле, подумать и решить таким образом любую проблему. Но я все-таки человек, а все проблемы имеют отношение к человеческим жизням.

– И что же?

– Объяснение так же просто, как убийство. Я приехал из-за обыкновенного человеческого любопытства, – с достоинством произнес Эркюль Пуаро.

Я снова шагал по Уилбрэхем-Крезент в западном направлении, пока не дошел до дома 19. На этот раз оттуда никто не выбежал с дикими воплями. Все дышало миром и покоем.

Я подошел к двери и позвонил. Мне открыла мисс Миллисент Пебмарш.

– Это Колин Лэм, – доложил я. – Могу я войти и поговорить с вами?

– Конечно.

Она проводила меня в гостиную.

– Вы как будто проводите здесь очень много времени, мистер Лэм. Насколько я поняла, вы ведь не связаны с местной полицией?

– Вы поняли правильно. Думаю, вы точно знали, кто я такой, с первого дня, когда заговорили со мной.

– Мне не вполне ясно, что вы имеете в виду.

– Я был круглым дураком, мисс Пебмарш. Ведь я приехал сюда, чтобы найти вас, и нашел в первый же день моего пребывания здесь, но не осознавал этого!

– Возможно, убийство сбило вас с толку.

– По-видимому, так, иначе мне бы пришло в голову взглянуть на некий листок бумаги, перевернув его.

– Ну и что из этого?

– Только то, что игра окончена, мисс Пебмарш. Я нашел штаб-квартиру, где замышлялись все планы. Все документы были записаны вами по микроточечной системе Брайля. Информация, которую Ларкин добывал в Портлбери, отсылалась к вам, а от вас переходила к Рэмзи, который доставлял ее по месту назначения. В случае необходимости он приходил к вам в дом по ночам, пробираясь через сад. Во время одного из таких походов он обронил у вас в саду чешскую монету.

– Весьма неосторожно с его стороны.

– Мы все иногда бываем неосторожны. Ваша маскировка великолепна. Вы слепая, работаете в институте для детей-калек и, вполне естественно, храните в доме детские книжки, написанные по системе Брайля. Да, вы поистине женщина выдающегося ума и необычайной силы характера. Не знаю, что вас побуждало заниматься этим.

– Я просто предана своим идеалам. Вас устраивает такой ответ?

– Да. Думаю, так оно и есть.

– Я только не понимаю, зачем вы говорите мне все это?

Я взглянул на часы:

– В вашем распоряжении два часа, мисс Пебмарш. Через два часа сюда явятся сотрудники Особого отдела.

– И все-таки я вас не понимаю. Почему вы пришли сюда раньше ваших людей, чтобы предупредить меня? Иначе я не могу расценить ваше поведение.

– Это и есть предупреждение. Я пришел сюда и останусь здесь до прибытия моих людей проследить, чтобы из этого дома ничего не исчезло, кроме одного – вас самой. Если вы предпочитаете бежать, у вас есть два часа.