Шрифт:
– Ну разумеется. А кто же еще?
– А то, что у вас комната под номером 413, это совпадение?
– Это не совпадение. Я специально ее заказал.
– Почему?
Пуаро склонил голову набок и подмигнул мне:
– Потому что это подходит к данной ситуации.
– А зачем надо было стучать три раза?
– Я не мог устоять против этого. Конечно, было бы еще лучше вложить в конверт веточку розмарина. Я хотел даже порезать себе палец и поставить на двери окровавленный отпечаток, но побоялся внести инфекцию.
– По-моему, вы просто впали в детство, – сухо заметил я. – Сегодня же куплю вам воздушный шар и плюшевого кролика.
– Кажется, вам не понравился мой сюрприз? Вы не выражаете никакого восторга при виде меня.
– А вы на это рассчитывали?
– Pourquoi pas? [38] Ну ладно, довольно дурачиться – будем вести себя серьезно. Я надеюсь на вашу помощь. Недавно я звонил главному констеблю, который был чрезвычайно любезен, и в настоящее время я жду вашего друга, детектива-инспектора Хардкасла.
38
Почему бы и нет? (фр.)
– И что же вы собираетесь ему сказать?
– Я рассчитывал, что мы трое сможем немного побеседовать.
Взглянув на него, я рассмеялся. Он мог называть это беседой, но я отлично знал, что говорить будет один Эркюль Пуаро!
Вскоре прибыл Хардкасл. После всех представлений и приветствий мы наконец уселись, причем Дик исподтишка кидал на Пуаро взгляды, как на диковинного заморского зверя, только что привезенного в зоопарк. Действительно, едва ли он когда-либо видел такого человека, как Эркюль Пуаро!
Закончив обмен любезностями, Хардкасл прочистил горло и сказал:
– Полагаю, мсье Пуаро, вы хотите… ну, увидеть все своими глазами. Должен предупредить, что это нелегко. – Он замялся. – Главный констебль просил сделать для вас все, что я смогу. Но вы должны понимать, что могут возникнуть непредвиденные трудности, возражения, протесты. Все же, так как вы приехали сюда специально для того, чтобы…
Пуаро прервал его.
– Я приехал сюда, – холодно произнес он, – из-за ремонта в моей лондонской квартире.
Я издал сдавленный смешок, а Пуаро метнул на меня укоризненный взгляд.
– Мсье Пуаро незачем самому все осматривать, – сказал я. – Он всегда утверждал, что может распутать дело сидя в кресле. Но ведь это не совсем так, Пуаро? Иначе почему вы здесь?
– Я говорил, – с достоинством ответил Пуаро, – что мне нет нужды превращаться в гончую или ищейку, бегающую туда-сюда, пока не почует след. Но я допускаю, друг мой, что для охоты необходима хорошая собака.
Он повернулся к инспектору, гордо покручивая ус:
– Должен сказать, что я не похож на англичан, помешанных на собаках. Лично я могу обойтись без них. Но тем не менее я признаю ваш идеал собаки. Да, человек любит и уважает свою собаку. Он балует ее, хвастается перед друзьями ее умом и проницательностью. Но противоположное встречается не менее часто. Собака тоже любит и балует хозяина! Она тоже гордится его умом и проницательностью. И как хозяин выводит своего пса на прогулку – часто против своего желания, а только потому, что собаки любят гулять, – так и пес старается выполнить любое желание хозяина.
Это и произошло с моим юным другом Колином. Он приехал ко мне, просто чтобы навестить меня. Он не хотел просить меня помочь решить его задачу, так как был уверен, что разберется в ней сам, – насколько я понимаю, так он и сделал. Но Колин чувствовал, что я ничем не занят и страдаю от одиночества, поэтому предложил мне проблему, зная, что она заинтересует меня и даст мне стимул к работе. Колин бросил мне вызов – пускай я проделаю то, о чем так часто ему говорил: разберусь в этой проблеме сидя в кресле. Конечно, в этом была некоторая доля коварства. Он хотел доказать мне, что это вовсе не так просто. Mais oui, mon ami [39] , это правда. Вы хотели немного посмеяться надо мной. Я не упрекаю вас – я просто хочу вам сказать, что вы не знаете Эркюля Пуаро. – Он выпятил грудь и подкрутил усы.
39
Ну да, мой друг (фр.).
Я смотрел на него, добродушно усмехаясь:
– Если вам известно решение этой задачи, Пуаро, то сообщите нам его.
– Разумеется, известно.
Хардкасл недоверчиво взглянул на него:
– Вы говорите, что знаете, кто убил человека в доме 19 на Уилбрэхем-Крезент?
– Безусловно.
– И того, кто убил Эдну Брент?
– Разумеется.
– И знаете личность первой жертвы?
– Я знаю, кем он должен быть.
Лицо Хардкасла выражало сильное сомнение. Помня об указаниях главного констебля, он сохранял вежливость, но в его голосе звучало недоверие: