— Руднев хозяин. Илья Альбертович. — Выдохнула тетка.

— Кто это?

— Известный человек. Хозяин "АгроБанка".

У меня в памяти что-то шевельнулось полудохлым червяком, но так и не обозначилось. Какое-то несоответствие…

— Хорошо. — Я уже думала о своем. — Вы тут убирайте, я пошла…

Я с облегчением покинула здание и быстрым шагом пошла по тротуару. Но, видно, силы мои были на исходе… я сама не поняла, что произошло — земля ушла из-под ног, и асфальт стал стремительно приближаться. Когда открыла глаза, поняла, что лежу на земле, надо мной стоят какие-то люди и тревожно разглядывают.

— Хватит! — Я отпихнула от себя мужика, который бил меня по щекам. Постаралась подняться.

— Она вся горит, — сказала тетка, которая помогла мне встать. — Девочка, ты где живешь?

Я хотела сказать, что мне нужно такси, но вспомнила, что у меня нет денег. Подошел какой-то мент или гаишник, и стал спрашивать кто я и откуда

— У меня кажется температура, — пробормотала я. — Я недалеко тут живу, на Пушкина, мне нужно на автобус…

— Сейчас я вызову скорую, — сказал мент, включая рацию.

— Нет, не надо! Это просто простуда… мне не следовало выходить из дома.

— Да, она горячая вся! — Затараторила тетка, — в таком состоянии разве можно на улицу выходить, деточка! Домой и в постель…

— С вами точно все в порядке будет? — Участливо спросил мент. Я кивнула и обнадеживающе улыбнулась.

— Ну хорошо, я сейчас остановлю машину, и вас довезут до дома.

Такой вариант меня устраивал вполне.

Мужик, который меня подвез, помог мне дойти до самой квартиры. Я смогла только захлопнуть за собой дверь и тут же свалилась в прихожей. Да, черта с два у меня простуда. Что это за простуда, если нет ни соплей, ни кашля. Скорее всего, в башке у меня пошло какое-то воспаление. Отсюда и глюки с баром… отсюда и все остальное. Я закрыла глаза и отрубилась.

Когда пришла в себя, я лежала уже на своей кровати. За окном было темно. С кухни раздавались голоса мамы и сестры. Я позвала мать. Она вошла и включила бра у меня над кроватью.

— Мы вызывали скорую, — сказала мать, присаживаясь возле меня и протягивая мне градусник. — Ты была в бреду.

— Это простуда, — прошептала я. Губы потрескались и пересохли. — У меня был жар, а я вышла прогуляться. Еле дошла до дому.

— Дурочка. Надо лежать в постели!

— Что сказала скорая?

— Ничего. У тебя была температура под сорок и давление скакнуло. Сделали укол и уехали.

— Ты не сказала им про голову?

Мать виновато прикрыла ладонями рот.

— Ой, я и не подумала…

— Правильно сделала. А то бы опять в больницу забрали.

Мать протянула мне градусник и пощупала лоб. Я знала, что лоб прохладный.

— У тебя ничего не болит? — Спросила она.

— Горло болит. — Соврала я. — Может ангина.

— Я принесу спрей сейчас, у нас там оставался с зимы, кажется. И терафлю тебе сестра купила. Выпьешь потом, если температура повысится. Ужинать будешь?

— Не, я полежу чуть-чуть.

Мать вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Я вытащила градусник и бросила его на стол. Да, с такими родственниками и сдохнуть можно случайно. Впрочем, будь мать немного внимательней, меня бы точно запрятали в больничку на пару недель. Такой роскоши я не могла себе позволить. Я нашла глазами свой рюкзачок, небрежно брошенный кем-то возле двери, и поднялась с постели. Голова кружилась безбожно, я чувствовала себя тряпочкой. Но все-таки не так плохо, как совсем недавно. Я добралась до рюкзака, вытащила из него фотографию и вернулась в постель. Эта картинка стала для меня как талисман. Я долго смотрела на наши счастливые лица. Максим. Я должна была о нем позаботиться, а не валяться в больнице. Мой организм давал мне знаки, что со мной происходит что-то серьезное, но я чувствовала так же, что если займусь плотно своим здоровьем, я могу упустить что-то важное, что произойдет в ближайшее время. Было плохо мне, и было плохо Максу. Но я ощущала, что я, в отличие от него, еще держусь на плаву. Может, потому что ничего не помню. А он… все было слишком нехорошо с ним, когда я его встретила. К чему-то шло… Я гнала от себя мысль, что он хочет убить себя, но мысль эта была слишком навязчивая и… естественная что ли. Он не хотел жить. Да-да, именно так! Именно поэтому я не могла себе найти места, когда оставила его. Он просто излучал патологическое нежелание жить…

Я нащупала мобильник и дрожащими пальцами нажала на вызов. Он взял почти сразу!

— Привет, Саш…

Я едва сдержала вздох облегчения.

— Как у тебя все прошло? Отец приезжал?

— Да. Я сейчас у них дома, не у себя. Сегодня на ночь останусь тут.

— Все нормально у тебя?

— Да, как обычно. Саш, что у тебя с голосом? Почему ты шепотом?

— Охрипла после сна. Весь день продрыхла. Заняться нечем, вот отсыпаюсь… завтра мы увидимся?

— Ага, приезжай. Если меня отец выпустит от себя. Я позвоню, когда буду дома, окей?

— Я очень хочу тебя увидеть. Мне без тебя плохо, Макс… Максим?

— Да, милая?

— Ты… ты же ничего с собой не сделаешь?

— Что ты имеешь… а, ты думаешь, что я…

— Ну да…

Он как-то невесело хохотнул.

— Сашка, нет. Это ни хрена не выход.

Теперь уже я не смогла сдержать облегченный вздох. Он так сказал, что почему-то я сразу поверила, что он этого не сделает.

Я легла и снова стала смотреть на фотографию. Разговор с Максом расслабил меня, но в то же время дал силы. Я не должна позволить ему тащить его груз самому. Завтра я накачаю себя таблетками, чтобы не падать больше в обмороки и заставлю его все мне рассказать. Пока а я не знаю правды, я заложница своей памяти, пустой памяти. Все мои действия напоминают попытку собрать паззл, в котором не достает половины кусочков. Почему Максим находится в этом своем дурацком ступоре? Почему в том баре кровь? Почему мое сознание играет со мной безумные штучки типа исчезновения и появления бара? И еще сотня разных "почему". Я всегда ненавидела быть зависимой от обстоятельств или людей. Ну не считая Максима — эту зависимость я принимала с наслаждением. Я погладила фотографию. Мне нужно вернуть себе этого самоуверенного сильного парня, в которого я интуитивно влюбилась уже дважды. В первые минуты знакомства. Даже если он сделал какую-то мерзкую гадость. Даже если он сделал эту гадость мне. Ведь он так страдает из-за этого… как я могу его не простить.