Шрифт:
– …А потом показал совсем маленького жеребенка. Он всего несколько дней назад родился. В общем, статейка выйдет вполне сносная, особенно если фотки получились…
– Маречка, любимая, – стряхивая сон, проговорил Эдик. – Так тебе еще работать?
– Так готово почти. Вот тебя уложу, сяду опять, посижу часок и закончу.
– Ты же опять не выспишься.
– Ну и что? Я ведь двужильная. А за час-полтора закончу. Главное – тебе выспаться!
Так не бывает, в который раз подумал Эдик. Это сказка, сон. Не мог он такого заслужить ничем в своей сумбурной жизни.
– Маречка, не уходи.
– А я не уйду никуда. Ты давай спи. Я закончу, и к тебе. Вместе будем до самого завтра. Ну, до утра то есть. Тебе не рано вставать?
– Маря, ложись ты, пожалуйста. Давай я за тебя напишу, все ж – профи. И вообще, какого черта ты там работаешь, можно подумать, я не могу тебя…
– Милый, не занудствуй.
Она снова целовала Эдика в лоб, тянулась к выключателю и усаживалась за компьютер. И так каждый день. И это был не сон.
21 августа 2007 года
Эдик Самарин – Отвертка
Отвертка закончил ворковать с Машей и вернулся назад.
Спасибо, Маря, что дала передышку от общения с этим фанатиком коллективизма, устало подумал Ученый. А вслух сказал, не давая начать прерванный разговор:
– Эдик, главное, что вся кадка – ты, я, Беседа и Колокольчик. Только между своими. Это – наглухо, и не обсуждается.
Отвертка вскинул на Ученого обжигающе-острый взгляд:
– Босс должен знать. Все. Да он по-любому узнает.
Михаил стиснул зубы, но Эдик, как обычно, не дал договорить:
– Но узнает – после. Я должен буду отчитаться. А это можно сделать уже по результату. Так даже логичнее. Короче, когда приехать? И куда? А звонить надо? Или сразу? Подожди, так брать мне парней?
– Не брать, – ответил Михаил, откидываясь на мягкую спинку кожаного кресла. – До завтра. Кажись, тебя Перстень зовет.
21 августа 2001 года
Михаил Волков – Перстень
Перстень мельком глянул на часы. Половина двенадцатого. Хорошее, детское время, есть шанс отоспаться.
– Завтра будете в семь тридцать, – сказал Перстень водителю и охраннику. – Счастливо!
– Может, подняться? – спросил телохранитель.
– Езжайте, – отмахнулся Волков и быстрым шагом направился к двери подъезда. Ему почему-то захотелось пройтись в одиночестве.
Престарелый консьерж уныло клевал носом над вчерашней газетой. Услышав шаги – видно спал чутко, – медленно приоткрыл один глаз, узнал, встряхнул плешивой головой и подобострастно ухмыльнулся:
– Доброго здоровьичка, Михаил Николаевич!
Перстень кивнул и мимо лифта двинулся по лестнице. Эта привычка подниматься на шестой этаж пешком сложилась у него около двух лет назад, когда из-за неработающего лифта он вынужден был несколько раз подниматься наверх и с удивлением обнаружил легкую одышку. Тренировка не помешает, решил он и с тех пор
отказался от одного из благ цивилизации. Как он надеялся, надолго.
Проходя мимо трех дверей пятого этажа, он снова посмотрел на часы и хмыкнул: «Неплохо, пока еще в форме». Обогнул лифтную шахту: это уже дом – весь последний этаж принадлежал ему…
Услышав за спиной щелчок, Перстень сразу все понял и спокойно остановился. Все нормально, времени хватит. Отоварим сейчас фраерка по самые помидоры.
Реакция не подвела, пригнуться Перстень успел, и пуля из ТТ свистнула поверх головы. Не подвело и дыхание – удар в прыжке оказался делом минимальной сложности. Киллер сползал по стене со сломанной челюстью, и тут Перстень с удивлением ощутил что-то вроде горячего толчка в левое плечо…
Невероятно, но пацан успел садануть еще раз. Вот уж чего Волков никак не предвидел, хоть и давно ждал сегодняшнего вечера. Ему вообще не приходило в голову, что кто-то в скоротечном соприкосновении с ним способен минимально взбрыкнуться.
«Напросился – извини». Никуда уже не торопясь, Перстень сбросил предохранитель ПМ и дважды выстрелил бандиту в голову.
Бледные, ошеломленные лица соседей глядели из трех дверей. Жильцы квартиры, откуда вышел киллер, стояли с лицами смертников. Волков не сдержал смешка.
– Звоните в милицию, – коротко бросил он. – И ждите меня.
Засунув в карман пистолет, Перстень поднялся наконец на свой этаж, вошел в квартиру. Руки не дрожали, мысли не скакали, сердце не колотилось. Хорошая форма.