— Собачий язык! — крикнул он. — Зачем ты пристал к моим оленям? Разве хочешь выклянчить кусок мяса на подарок жене?..

Я поспешил остановить возникавшую ссору, но словоохотливость Йэкака пропала. Он угрюмо отодвинулся к стене и не только не хотел рассказывать больше, но не ответил даже на мой вопрос относительно вероятности приезда назавтра вышеупомянутого Коравии Кутылина из Крепости Собрания (так называют чукчи Нижнеколымск). Я, впрочем, не стал настаивать на расспросах. Глаза мои слипались. В мозгу внезапно возникали смутные и неожиданные обрывки фраз и образов, которые бесцеремонно прерывали обычное течение моих мыслей, потом сами заволакивались туманом. Ещё через десять минут мы все спали как убитые, позабыв Якунина и его погибшее войско.

Мне, впрочем, снились письма и газеты, которых я ожидал уже два месяца. Митрофан с полночи стал ворочаться и стонать. Быть может, ему пригрезилось то самое податное ярмо, которое мешало ему завести соблазнявшее его оленье стадо.