— Понял. А вы основательный мущщина, товарищ сержант, обо всём сообразили!

Тут я вспомнил об одной вещи:

— Кстати, Акимыч, а МТС [1] в округе есть где-нибудь?

— Есть, как не быть. Аккурат в Новом Дворе станция.

— Это где?

— А ежели по большаку, что через Старое Село ехать вдоль по речке, так в Новый Двор и приедете. Станция там и на наш совхоз и на Михайловский роботала.

— Спасибо. Ну, так до вечера тогда?

— До свиданьица, товарищ сержант! — прочувствовано попрощался со мной староста.

…Когда Антон сообщил по рации о наличии в окрестностях ценного языка, первой мыслью Александра было желание дать приказ не высовываться и вернуться на базу. Опасение что ребята могут напортачить и при этом «спалить» место дислокации было так сильно, что Фермер еле сдержался.

«Блин, что я так и буду нянькой?! — одёрнул он себя. — Ну, везёт Тохе на приключения, значит — надо это использовать. Иной раз разведгруппы неделями по тылам вражеским ползают в поисках такого «вкусного» языка, а тут, раз — и на матрас!». И Саша просто спросил:

— Тихо сработать получится?

— Попробуем, — было ему ответом.

— Вы не пробуйте, а делайте! Как вообще там обстановка?

Дав разрешение на операцию, Фермер успокоился и сел, что называется, «ждать у моря погоды». Но, поскольку пассивное безделье было не свойственно его натуре, он уже через несколько минут позвал к себе Тотена и Несвидова, дабы разобраться, чего же там сержант понапридумывал в плане снаряжения.

— Ну, Емельян, рассказывай, как ты докатился до жизни такой? — начал командир.

— Товарищ майор госбезопасности, так хотелось же как лучше, — с виноватым видом ответил сержант, — У вас, вон какие удобные раз… «разгрузки»! Так чего же ребятам не попробовать?

— А что в тайне? Посоветовались бы с более опытными…

— Так чего из-за мелочи вас от важных проблем отвлекать?

— Эх сержант, не мелочи это… Или вы нам не доверяете? — огорошил Саша вопросом Несвидова.

— Не! Что вы, товарищ майор! Как это «не доверяете»? — ошеломлённо спросил старый служака. — Это… Я ж понимаю, что вон, сколько на вас свалилось: и задания командования выполнять, и нас диверсионной науке учить, и о снабжении заботиться!

— Ну ладно, проехали… Давай, доставай свой шедЁвр.

— Ага. Вот, — и Емельян протянул Фермеру самопальную «разгрузку», предназначенную, как определил Александр по внешнему виду подсумков, для автоматчика с МП-38.

Повертев её в руках и несколько раз открыв и закрыв подсумки, он отдал изделие Тотену:

— На, прикинь на себя, а то на мой рост подгонять долго.

Алик быстро скинул с себя «фирму» и надел «самопал». Повертелся, попробовал достать магазин из подсумка…

— Не, фигня, командир. Подсумки должны горизонтально быть, или, в крайнем случае, под углом, а иначе магазин быстро хрен достанешь.

— Понял, Емельян? Ты бы раньше посоветовался, глядишь, и перешивать сейчас не пришлось.

Несвидов сокрушённо почесал затылок.

— Так точно, товарищ майор.

— Ну, а для человека с винтовкой есть чего?

— А как же! — и сержант достал из объёмистого вещмешка ещё одно изделие.

Александр окинул взглядом топорщащуюся подсумками «сбрую»:

— И сколько патронов в неё умещается?

— Мы считали — на сто восемьдесят! — с гордостью сказал Емельян.

— Ну и на фига столько? Ты подумай — это сколько же затвор дёргать надо? Вот эти верхние снимите, и подумай насчёт подсумков для гранат — это важнее, чем лишние патроны… Короче, — и Александр обратился уже к Тотену, — давай вместе с сержантом займись всем этим самостроком, пока время есть.

— Слушаюсь! — козырнул Алик.

Как раз в этот момент из динамика рации раздалось:

— Арт вызывает Фермера!

Александр взмахом руки отпустил подчинённых и ответил:

— Фермер в канале.

Когда мы выехали с хутора на просёлок я, пребывая в отличном расположении духа, стал напевать себе под нос какую-то песенку. А что мне было не петь-то? «Языков» взяли, немцам бяку сделали, машину надыбали да ещё и съестными припасами разжились — как там Карабас Барабас говорил: «Это просто праздник какой-то!» Правда, я не обратил бы на это никакого внимания, если бы Трошин, ехавший вместе с пленными сзади, громко не спросил меня:

— Антон, а что это ты поёшь?

— Извини, что оскорбил твой музыкальный слух своим скрипучим голосом! — отшутился я.

— Нет, моему слуху после гаубиц ничего не страшно, а вот офицер что-то нервничает.

Я задумался и воспроизвёл уже в полный голос, то что напевал: