Но когда в глазах цвета сочной зелени блеснули слёзы, слёзы радости, недоверия, благодарности и ещё какого-то мощного, жаркого чувства, опалившего его — это поразило Габриеля в самое сердце. Оно сжалось и сладко заныло в груди, а сущность закипела внутри и потянулась к Ливии навстречу. Дыхание сбилось, стало хриплым и прерывистым. Ещё никто и никогда не радовался его появлению, просто некому было. Ранее напрямую работать с людьми ему не приходилось. Да и вообще его можно было назвать архангелом, несущим весть о том, что миру грозит опасность. Радоваться такому событию вряд ли кто-то был способен, даже если бы мог прознать. Поэтому радость Ливии была для него внове, нежданным сюрпризом, подарком, который он не заслужил.

Добило Габриеля, когда слёзы девушки перешли в бурные рыдания. Этого он вынести просто был не в состоянии. Неожиданно даже для себя самого его руки оторвались от её плеч и стали нежно вытирать горячие ручейки слёз на личике девушки, поправлять спутанные локоны, мягкие словно шёлк. И поступок его был настолько поразительно естественен, что не мог не удивлять. Будто вытирать слёзы и утешать рыдающих ведьм и людей в частности, было для Габриеля самым обыденным делом. Конечно, многие ангелы как раз этим и занимаются: утешают страждущих, помогают нуждающимся. Но он был отличным от них, его сущность была сущностью Охотника, познавшего Зло во всех его ипостасях, ожесточённого сердцем и душой. А излишняя сострадательность, мягкость и нежность — всё это что-то на грани фантастики. С целями архангела, гонявшегося за беглецами из ада, они были несовместимы. Только здесь и сейчас, наедине с рыдающей девушкой, он не мог, да и не хотел вести себя иначе. А голос разума и сердце шептали, что ни с кем другим и не смог бы быть таким. Эта хрупкая, нежная, прекрасная, самоуверенная и упрямая ведьма сумела каким-то образом околдовать его, обойдя стороной иммунитет против любой магии. Сумела заглянуть в душу, принять ангельскую сущность и занять прочные позиции в сердце Габриеля.

Это открытие было ошеломительным, словно ему на голову опустили увесистый, проклятый демонами ада валун. Долго скрытые ото всех чувства, до сего момента спящие беспробудным сном, стряхивали с себя своё забвение и беспощадной, всепоглощающей ордой атаковали ставшего таким уязвимым архангела. Габриель растерялся, испугался и не понимал, как ведьма могла сотворить с ним такое и главное — когда. В тот первый миг, когда позволила заглянуть в свои глаза цвета жизни?! Или когда рыдала у него на груди после откровенных видений после охоты на демонов на кладбище?! Или в одно из тех мгновений, когда приходилось незримо следовать за ней?! А впрочем, это не столь важно теперь… всё уже случилось. Что будет дальше — пугающая неизвестность на фоне войны. Любовь — это великий дар на грани проклятья, но в то же время, это слабость, и ей не место там, где идёт борьба на выживание. К тому же, столь сильное и глубокое чувство к кому-то другому — путь к тому, чтобы навеки потерять себя. Оно страшило и не вызывало доверия, а за свой немалый век существования он видел, как из-за любви гибли поколения и целые нации людей. Ею торговали, из-за неё шли на преступление.

Габриель не знал, радоваться или горевать по этому поводу, но сейчас его одолевала вина, жгущая каленым железом изнутри, за то, что он сам буквально отдал Оливию в лапы демону. Это чувство и глубокое раскаянье в своих необдуманных и приведших к плачевным последствиям действиях затмили собой все остальные. Габриель не мог посмотреть ей в глаза без зазрения совести.

Слова собственного обвинения и самобичевания срывались с губ, а Ливия вместо того, чтобы согласиться и отослать его прочь, оправдывала и жалела. Это было невыносимо. Поэтому надев маску спокойствия, он решил уйти сам, к тому же девушке надо было как следует выспаться. Только Оливия не отпустила. То, как она с отчаяньем вцепилась в него, лишь только он попытался покинуть её, и мольба в голосе девушки, сковали парня и не позволили сдвинуться с места. Он остался.

Габриель вздохнул и посмотрел, как крепко, даже находясь в глубоком сне, Ливия прижимает их руки со сплетёнными пальцами к себе, боясь отпустить его от себя. Ему было не очень удобно, но забыв о собственном дискомфорте и пользуясь тем, что находится в тесной связи с ведьмой, он напитывал её своей энергией и силой. Это не могло ослабить его сущность, а девушке шло на пользу. Правда, надо было делать всё аккуратно и чрезвычайно осторожно, так как любая поспешность в столь деликатном деле могла привести к необратимым последствиям. Слишком мощный силовой поток энергии просто выжег бы девушку изнутри. Поэтому Габриель вливал в неё жизнь тонкой струйкой.

И его усилия не прошли даром. Парень удовлетворённо наблюдал, как тёмные круги бесследно исчезают. Бледность сменяется нежным румянцем, расцветая на алебастровой коже алыми розами. Наливаются цветом лепестки губ. Все перемены в облике спящей девушки говорили, что она целеустремлённо приходит в норму. Девушка улыбнулась во сне.

Он понял, что ей снится нечто очень хорошее, в отличие от кошмаров предыдущих ночей. Ему очень захотелось хоть одним глазком увидеть то, что видит Ливия, что заставляет её улыбаться. Но Габриель знал, что не посмеет без разрешения девушки вторгнуться в её сновидения. Ведь сон — это глубоко личное, и никто не имеет права пересекать запретную грань, если того не требуют обстоятельства. За соблюдением этого закона следят Хранители Снов, младшие из братии ангелов. Правда сейчас здесь нет ни одного, так как они до ужаса пугливые, и присутствие воинственного архангела им не по вкусу.

Подле Оливии Габриель просидел остаток ночи, заглушив свои собственные чувства, которые жутко раздражали, охраняя её покой и с радостью наблюдая за окончательным выздоровлением Носительницы. Когда небо окрасили первые несмелые лучи солнца, он решил, что Ливия больше не нуждается в его энергии. Она вся буквально лучилась здоровьем, вид был цветущий, а колдовская мощь, как никогда сильная, затаилась внутри. Очень аккуратно парень высвободил свою руку из её цепких пальчиков, стараясь при этом ненароком не разбудить, и поднялся с постели, бросив на девушку ласковый взор.

Оторвавшись, наконец, от созерцания спящей, Габриель окинул взглядом её комнату. До сего момента как следует рассмотреть апартаменты Ливии ему не доводилось, а ведь это место может очень много поведать о его хозяйке. Стены домов, вещи и прочее впитывают энергетику владельцев и благодаря этому будто оживают. Если уметь считывать их чувства можно узнать даже то, что сами хозяева о себе и не знают. Ведь люди придают огромное значение тому, в какой обстановке им придётся жить. К тому же, любая вещь — это персональный и профессиональный фотограф, который сохраняет свои драгоценные снимки в сознании.