— Приглашаешь в гости?

— Все может быть. Ты была бы желанным гостем в Кайросе, только вот какая неприятная штука. Понимаешь, именно в этом месяце у меня обнаружилась жуткая аллергия на нежить. Особенно на снежных барсов. Боюсь, что постоянно чихающим я выгляжу не так привлекательно.

— Кончай болтовню, Элистар. Никогда не думала, что у такого великого леквера, как Элаймус Сотворитель такое ничтожество вместо внука.

— Наверное, виновата экология, — выдала я. Крашенный в отместку так больно наступил мне на ногу, что я ойкнула, — Или другие родственники. Кстати, ты знала, что Всевидящая у нас бабушка?

— Лидия, прекрати меня опускать в глазах молодежи, — раздался недовольный голосок Азули, — И, вообще, хватит напоминать мне о моей самой большой ошибке в жизни.

— Это что, значит — родить ребенка было для тебя ошибкой? — удивилась я.

— Нет. Родить ребенка от Элаймуса, — пояснила андерета.

— И когда только успела? В дневниках я не нашла ни одного упоминания об этом величайшем факте твоей биографии, — усомнилась я.

— Ребенок родился уже после того, как я стала узнающей, — недовольно ответила мне Всевидящая.

— Погодите, что-то я сбился, — вмешался в обсуждение Викант, — Гервен, чего ты молчишь, ты что, знал об этом раньше?

— С самого первого дня своего рождения. И не надо на меня так смотреть! Да, мой отец — сын Азули, но это совершенно не означает, что я теперь должен трепетно обожать всех своих родственников.

— И Руалла? Она тоже не чистокровная леквер?

— Нет, она дочь нашей матери от первого брака. Именно поэтому Кайрос не стал ее территорией после смерти моего отца. Теперь утолили свое любопытство?

— Правильно, Гервен, — поддержала крашеного Канилия, все ближе подходя к нам, — Бросайте оружие, иначе мои киски сделают из вас себе вкусный гуляш.

— Все, становлюсь вегетарианкой, — процедила я. В подтверждении слов блондинки ближайшая кошка облизнулась, явно решив первой начать разделку наших туш. Ну, уж нет! Я не для того столько билась, чтобы в один момент потерять не только свою жизнь, но и всех своих близких. Дэрлиан, словно что-то почувствовал, повернувшись ко мне всем корпусом. Глаза его стали на несколько тонов темнее, и это значило, что он тоже не настроен просто так сдаваться.

— Я люблю тебя, солнце, — не то произнес, не то просто выдохнул он.

Пытаясь преодолеть подкативший к горлу ком, я обняла Дэрла, и горячо зашептала ему в ухо:

— Ведро валерианы.

— Чего? — хорошо, мужчине хватило ума не повышать голоса, но от этого удивления в нем только прибавилось.

— Ты же творец, так давай, твори! Мне нужно срочно ведро валерианы.

— Думаю, на твой вес хватит и таблетки.

— Да, но на их может не хватить, — я указала глазами на рычавших барсов. Поняв, что всякие шутки кончились, Сотворитель крепко сжал меня в объятиях, так чтобы со стороны казалось, что мы прощаемся, и опустил меч на землю. Друзья непонимающе смотрели на эту сцену, напуганные и сбитые с толку. Что ж, им недолго осталось быть в неведении.

— Что, все-таки ты в кои-то тысячелетия решил принять верное решение? — поддела темноволосого леквера Канилия.

— Наверное, ты права: правитель из меня никакой.

— Ты что, с ума сошел, Дэрл?! — рявкнула Азули.

— Да нет, отчего же. Лида, прости меня, но другого выхода у нас нет.

Я согласно прикусила губу, пытаясь тем самым сдержать нервный смешок. Во рту появился солоноватый вкус крови: хорошо я себе укусила, ничего не скажешь. Но, кажется, лекверу было на это плевать. Во всяком случае, когда он, наконец, перестал меня целовать, я не сразу сообразила, что надо бы ему в ответ врезать. Вместо этого я глупо расплылась в улыбке, продолжая обвивать его шею. Темные глаза на долгое мгновение обожгли привычным огнем, тут же становясь не менее привычными льдинками. Мой любимый снова превратился в Дэрлиана Соворителя, оставив в душе новую незаживающую рану.

— Это ты солнце… — слова сорвались с кровоточащих губ прежде, чем я вспомнила, что совсем рядом стоит жених.

Дэрл не ответил, разворачивая меня спиной к блондинке. Между пальцами словно пробежала короткая молния, а в следующий момент леквер с оттяжкой выплеснул на Канилию несколько литров резко панующего успокоительного. Право слово, такое эффекта не мог ожидать никто. Нежить нежитью, но снежные барсы рванули с такой скоростью, что наша противница ничего не смогла сделать. Одуревшие киски сначала стали облизывать ее, а потом, поняв, что их больше, начали грызть свою хозяйку. Она еще пыталась сопротивляться, когда один из барсов окончательно порвал ей глотку. Хорошо, хоть из-за сплошной стены из спин, лап и голов этого не было видно. Но мне хватило и доносившихся звуков.

— Бежим отсюда, — Викант первым опомнился, хватая меня под ослабевшую руку. Желудок сжался в тщетной попытке выбросить давно переварившийся завтрак.

— И это нас кто-то называл жестокими, — задумчиво произнесла Азули, на ходу пряча свой маленький ножик за пазуху.

Наверное, именно в этот момент я потеряла сознание.

— Лида, очнись!

Что-то холодное и мокрое коснулось моего лица. Глаза открылись, а вот фокусироваться пришлось самой. Ночь. Над головой россыпь звезд и красивый, широкий серп луны. И лицо, такое родное и знакомое, что я невольно охнула.